Я и сам в своё время так делал: лицо спокойное, доброе даже, если не уставшее, голос ровный. Только сильнее обычного ровный, и глаза при этом такие цепкие да зябкие, будто от другого лица приделанные. Очень хорошо работало. В случае с князем же получилось ещё лучше. Опыт и навыки у него очень удачно дополняли мои, потому и эффекта было больше.

— Прости, батюшка-князь,— Домна склонилась до пола, а распрямившись говорила почти так же, как сотники до неё: чётко и по делу.

— Прадед порадовался, что не стал ты со встречей да разговором тянуть. К обеду будет ждать тебя в корчме. Игра твоя в два вопроса позабавила его, смеялся от души.

— Ладно. Гнат, вели коней седлать. Трёх хороших. Третьего подарками навьючь: оружия доброго, броней на пяток человек, таких, чтоб подогнать по телу легко было. Домна, что лучше — еда или серебро? — снова повернулся к ней Всеслав.

— Серебро на еду сменять проще, чем наоборот, приди нужда, — не поднимая глаз отозвалась та.

— Глебка, пуд серебра найдём ли? — младший вскинулся, услышав своё имя.

— Найдём, княже. Может, лучше золотом? Места меньше займёт, — предложил он.

— Ну, нам не запазухой тащить, конь дотянет. Давай-ка пополам: на полпуда серебра злата найди. Да приметного ничего не клади, мало ли, сколько глаз вещицы те видело, пока они в Изяславовых сундуках не застряли. Придёт человек к меняле, а тот стражу крикнет, суета поднимется ненужная, — добавил князь, согласившись с сыном.

— Четыре коня тогда, княже? — уточнил Рысь. — Волхв же троих в гости звал?"

"— Три коня, Гнат. Одного подарим вместе с тем, что нагрузим. А Буривой просил не более двух душ с собой брать. Так и будет, — ответил Всеслав.

Народ на улицах, даже на дальней окраине, ломал шапки один вперёд другого. Босяки-мальчишки разносили вести о приближении самого́ Чародея-князя с воеводой, люди выскакивали из ворот, махали с высоких крылец, кричали здравицы. До отворотки с дороги по высокому Днепровскому берегу к Аскольдовой могиле нас провожали ребята Рыси. Сколько их было, наверное, он один и знал. На виду ехало шестеро, и двое из них — Немой с Варом. Судя по их глазам, бывшие абсолютно не в восторге от того, что придётся оставить нас с тяжело гружёным разным добром дорогим конём шагать дальше через рощу на берегу одних.

— Что расскажешь, друже? — обратился князь к хмурому Гнату, что не сводил глаз с придорожных кустов, хотя видел и слышал, казалось, вообще всё вокруг.

— Что лучше было бы нам сюда с парой дюжин моих поехать, а то и с полусотней, — без охоты отозвался он. Продолжая сканировать лесополосу. И добавил:

— От самого города ведут, красиво, умело, с пониманием. Я бы в этом перелесочке сотни три притаил бы влёгкую.