А ведь это не деревяшка тренировочная, вроде тех, какими снова замахали после завершения нашего спарринга отроки. Это булат, да наточенный так, что хоть волос строгай им. И понятно, что в этой сшибке никто из нас не колотил «кромку в кромку», мечи сходились плашмя.

— Шагай давай, дурища! Ночью надо было спать! — раздалось за спиной справа.

Из подклети выходила заспанная девка с двумя вёдрами и ковшом, что цеплялся изогнутой ручкой за одно из них. Кажется, одна из тех самых пав-лебёдушек-журавушек, что вчера остались в бане «поддавать жа́ру». Судя по заблестевшим глазам Рыси, я угадал. Следом за ней вышла и Домна, это она придавала девке ускорения:

— Видишь — намаялись князь с сотником, дай ополоснуться им, чего замерла-то?

Если судить по горевшим щекам, блестящим глазам с тенями под веками, припухшим губам и, так скажем, чуть скованной походке, ночь у светловолосой с вёдрами удалась вполне. А вот приход утра она, кажется, заспала, за что и получала теперь порцию начальственной критики. Которую вряд ли слышала, потому что не сводила глаз с Гната, что светился, как фара от БТРа и щурился, как сытый и довольный кот. Большой, смертельно опасный, но вот конкретно сейчас — умиротворенный полностью.

Блондинка поставила вёдра и шагнула к нему с полным ковшом, не обратив внимания на то, что Рысь вполне прозрачно намекал кивками и движением глаз в мою сторону, что ему умываться первому не по рангу.

— Ох ты ж наказание моё, дал же Бог дур пустоголовых — умишко и так куриный, так и тот вчера в бане обронила, — подскочившая Домна под смех бросивших тренировки парней и мужиков отчитывала подчинённую. Которой, кажется, по-прежнему было решительно всё равно. Хорошо укатал, знать, Рысь за ночь.

В руках у зав.столовой образовался серебряный ковш, с чеканкой и каменьями, из какого, наверное, и царям умыться было бы за честь. Хотя до царей, если верить школьной программе, оставалось ещё лет пятьсот или около того."

"— Не побрезгуй, князь-батюшка, водица ключевая, студёная, — завела она умильным голосом, переключившись так резко, что я аж брови вскинул. Но стянул рубаху, осторожно, чтоб не шаркать по шву, и склонился перед здешним «бабьим командиром».

Вода и впрямь оказалась ледяной и бодрила похлеще любого кофе. Подождав, пока я наплещусь вволю и сгоню лишнюю воду ребрами ладоней, Домна протянула мне широкий рушник.

— Да что ж ты на портки-то льёшь ему, растыка⁈ — продолжила костерить блондинку зав.столовой, — вчерашний пожар залить решила? К себе лей, бе́зумь! Никак последний разум отстучал он тебе вчера об лавку⁈

Мужики хохотали от души, во главе с гордым и довольным Гнатом. Светловолосой по-прежнему было, кажется, не до критики. Ей бы до лавки, да чтоб никто не трогал хотя бы до полудня.