— А хорошо выходит, — улыбнулся Всеслав. И продолжил, — Гнат, Алесю передай, что к весне у него под седлом должно пять сотен быть. Да с обозом на всю дружину пусть думает, чую, возить нам — не перевозить. И пусть он сегодня же домой весть шлёт, чтоб по снегу взялись лес валить, что на закатную и полуночную стороны. Весной будущей Полоцк как бы не второе больше станет. Передай, чтоб порубщиков не обижали, кормили сытно, платили, сколь сговорят, и лес строевой скупили весь, да сложили, чтоб не погнил до весны.

— Сегодня же вести дома будут, — твёрдо кивнул Гнат. И уточнил, не сдержавшись, — Прям втрое город вырастет?

— Да как бы не впятеро, друже. Торговлишка пойдёт куда как шустрее, место безопасное, дома́ ставь-не хочу. Потянется народ, это как пить дать. Кабы не половина Киева за нами увязалась, как лёд сойдёт, — потёр загривок князь, будто тяжкая доля уже легла на него ярмом.

— А этим-то с чего дома оставлять? — удивился Рысь.

— А это уж как водится, друже. Мы домой отправимся, а на свято пусто место враз желающие найдутся. Если Изяславу ни поляки, ни германцы помогать не станут, он и степняков навести на Русь не побрезгует. И любой, кто ни надумает, непременно будет сюда лезть. Я бы на месте горожан и думать не стал, кинул в лодку узлы да детей — и подальше отсюда.

— А что будет с градом Киевом? — насторожился Ставр.

— Не надумал пока, дедко, — честно развёл руками Всеслав. — По уму, так оставить тут посёлочек невеликий, да острог с постами в обе стороны Днепра, как и по порогам. Чтоб и охоты не было ни у кого престол великокняжеский занимать, ни престола самого. Да место уж больно удобное да намоленное…

— А как же могилы дедовские? — нахмурился дед.

— Тебе ли не знать, дедко, что память рода не могилами да курганами крепка, а детьми, что по Чести и Правде старым воспитаны. И, выбирая, за что жизнь положить, ежели тут курган Аскольдов будет, Владимира да Ярослава могилы, а дома сынки да дочки мал мала меньше, я тут, на чужих гробах, гордо и решительно помирать не останусь. Жизнь, Ставр, как река. Она, может, и дурит иногда, но чаще всего течёт в одну сторону, вперёд. Ясно, что старину беречь и помнить важно и нужно. Но думать, чтобы в той реке не утонуть, тоже вперёд надо, а не назад.

В гриднице стало очень тихо. Слышно было перестук деревяшек на дворе, голоса с улицы. Как чмокал маленький княжич, муслякая под приглядом матери и Домны что-то съестное. Как начал было пыхтеть, хмурясь и раздувая ноздри, старый воин. А потом долго и тяжко выдохнул, будто даже плечи опустив.

— Знать, и вправду Чародей ты, Старой крови северной, — не сводя с Всеслава глаз, проговорил он. — Тебя послушать, так ты будто старше меня, княже. И мудрее. И спорить с тобой, вроде, и надо бы, да никакой охоты нет — вон как складно разложил всё.