— Помоги Гнату верным людям вести передать, — выдохнул Всеслав, с силой потерев лицо ладонями. Вспомнив, что отдавать приказ начал старшему по кавалерии и дальней связи.

— Исполним, княже, — хором отозвались они, прижав правые кулаки к сердцу, склонив головы.

— Струг злодея Щуки вытянуть. На берегу, меж водой и сушей, яму вырыть. Падаль разбойную на дно свалить. Живых сложить поверх, да жилы подсечь им. Струг на них поставить, сложив в него воев честных, что до последнего вздоха верой и правдой служили. Проводим родичей по-старому, как потребно. Готовьте тризну, браты.

— Дозволишь ли моим воям быть на тризне той? — раздался неожиданный голос из-за спин, от леса.

Обернувшись на него, Всеслав увидел Гарасима, что выходил из подлеска, не шелохнув-не хрустнув ни единой веточкой. И качнул ладонью, разом усадив вскочивших сотников, убрав мечи Рыси, саблю Алеся и стрелу Янки."

"Гигант подошёл на три шага ближе, склонил почтительно голову и медленно повернулся лицом к лесу. На спине у него висел большой плетёный кузов. В котором сидел, как филин в дупле, безногий калека Ставр.

— Мы принимаем волю твою, Всеслав Чародей и идём под твою руку, — прокаркал он торжественно.

— Быть по сему, вой добрый, Ставр Черниговский. Буривою говорил, и тебе скажу: отбренчали своё струны греков. Не бывать больше на земле моей разладу меж русскими людьми.

— Слава князю! — выкрикнул дед, глаза которого подозрительно блестели в сумерках. Костёр, наверное отражался.

— Слава князю! — повторил каждый у огня. И эхом отозвались лес, берег и река.

Глава 18

Стык мировоззрений

— Нехорошо выходит, княже, — тихо, дрожащим голосом, но без оглядки, как с берега в омут прыгая, произнёс Феодосий. Настоятель не пришёл на берег, оставшись на подворье с болящими, молиться за них, да компрессы на лбы класть.

— Что худого, инок? — не оборачиваясь, спросил Всеслав, глядя, как густо валили дружинные хворост прямо поверх скуливших в яме врагов. С перерезанными сухожилиями на руках и ногах.

— Ты убиваешь их жестоко, без пощады, без отпущения грехов! — князь не обращал внимания на него с тех пор, как тот осел в обморок на насаде. Теперь же, стоя не так близко к покойникам, Печорский целитель осмелел, видимо.

— Ты путаешь понятия, монах! — Чародей развернулся и прибавил голосу силы. Вопросы в любом случае нужно было решать, и обе наши памяти, что его, что моя, в один голос вопили о том, что делать это стоило лучше сразу, максимально эффективно и пользуясь любым удобным случаем. Да и неудобным тоже.

— В Писании сказано, что волею Господа воздастся каждому за грехи его, так?

Вокруг начинали исподволь собираться люди. Здесь были и дружинные, и горожане, и Ставровы лесовики, что впряглись помогать так, будто близкую родню хоронили.