Первым взлетел на борт, не касаясь его руками, Гнат. Судя по брызгам на броне, успевший тоже найти врагов. Но двигался быстро и уверенно, значит, здоров был. Позади него хватались за доски и закидывали себя внутрь мужики из его сотни.

— Тебе бы сполоснуться, муж дорогой. Угваздался ты… знатно, — явно борясь с дрожью в голосе, сообщила жена.

— Да и ты, мать, не вся в белом, — чуть оторопело ответил князь.

— Спорим — не подерётесь? — с привычной непосредственностью, на правах свата и друга семьи влез Рысь, помогая Дарёне опуститься и встать на ноги.

И эти немудрённые «семейные» шутки будто отпустили спину и плечи, сведённые в напряжении, точно давая понять: беда снова прошла стороной, время жить дальше.

Пока Гнат смешил, бормоча что-то непонятное, но до ужаса умильное, Рогволда, подхватив его с рук жены, мы с ней обнимались и целовались. Смущая непривычными нежностями воев, что отводили глаза. И натыкались взглядами на тела вокруг. Те же, кто заглянул в струг, что успел прихватить к насаду пеньковой верёвкой Немой, кажется, и вовсе старались держаться от князя подальше.

— Ну будет, будет, княже. Люди смотрят, — чуть смущённо, уперев ладони в грудь мужу, прошептала Дарёна.

— И пусть смотрят! Не для того я вас от смерти спасал, чтоб потом людской молвы стесняться, — решительно заявил Всеслав, снова припав к ней губами. Но после поцелуя заметил, что умыться и впрямь не помешало бы. И теперь им обоим.

— Янко, зачерпни водицы. Запачкался я малость, верно жена говорит, — попросил князь.

— Да тебя, княже, вернее было бы самого́ на верёвке за борт спустить, целиком, — пробурчал, не прерывая игры с сыном, Рысь. — Валялся ты по ним, что ли?

— Да, не уследил как-то за одёжей. Теперь только выкинуть останется, — согласился Всеслав.

— Ага. Хотя, пожалуй, можно сперва с неё уху сварить, мясную, — кинув сложный взгляд на друга, отозвался Гнат.

Избавившись от начинавших подсыхать и неприятно шкрябавших по коже поддоспешника и рубахи, князь наскоро обтёрся Днепровской водой и сам полил на руки Дарёне. Умывшись, разрумянившись на речном осеннем ветерке, она смотрелась не княгиней — богиней, как минимум. И от мужа не отходила ни на шаг. На руках Всеслав держал сына, который сперва было робел и куксился, но совсем скоро ухватился обоими кулачками за отцову бороду, потянув к себе.

— Узнаю́ породу! — довольно пробурчал стоявший за левым плечом Рысь. — Бога за бороду дёргать пока не научился, на батьке, вон, тренируется. Ну ничего, дай срок, дай срок, вырастет княжич!

Насад с привязанным стругом почти дошли до пристаней, когда жена, ахнув, указала на берег слева. Там, метрах в двухстах от утоптанной портовой площадки, по жухлой осенней траве шагом шли кони. Буран прыгал на трёх ногах, держа на весу переднюю левую.