Но министерство решило, что их нам хватает, и отдало здание колледжу физкультуры. Родители подняли бучу, администрация поддержала, и тех, кто там учился в десятых и одиннадцатых классах оставили доучиваться до получения аттестатов. Желающие могут продолжить обучение. Теперь понятно?

— Более чем. Так что психологи? — опять повторил свой вопрос.

— Дэй, у неё мать детский психолог, лучший в городе, не может с ней справиться. А ты говоришь… Сапожник без сапог.

Глава 3

По дороге домой мать несколько раз пыталась со мной заговорить, но тщетно. Не собираюсь я слушать её проповеди.

Угомонись, мам! Не помогают твои психологические штучки. Ты столько раз уже пробовала.

— Сима… — снова начала мать.

— Не называй меня так! Мне не пять лет, — огрызаюсь на это долбаное имя.

Ну почему меня так назвали?! Ах, да! Отец сына хотел, а родилась я. А имя выбрано, и менять его он наотрез отказался. Так и живу. А что, певица же с таким живёт и не парится.

— Хорошо, Макс… Все же почему ты разбила эту витрину? Вячеслав Петрович сказал, что ты молчишь о причине.

Бла- бла-бла…

Да напросился он. Не понравились мы ему просто, слишком громко смеялись в его магазине. Вот и получил кирпичом в стекло.

Но им лучше не знать. Они осудят — это же неправильно — так нельзя.

Если честно, идея кинуть в витрину чем-нибудь пришла спонтанно, будто кто-то толкнул в бок и приказал бросить камень. И я бросила… Так каждый раз. Мать говорит, что это гормоны. У многих подростков подобное, но обычно это парни, а не девчонки."

"Значит, вам не повезло!

Дома скидываю кроссовки в прихожей и направляюсь в свою комнату.

— Ужинать будешь? — голос матери в спину.

— Нет! Сыта по горло!

Хлопаю дверью с надписью "" Не входить. Убью! ""

Падаю на кровать и обнимаю своего старенького мишку Пахомыча. Его мне подарила в больнице девочка, соседка по палате, перед тем как…

С силой зажмуриваюсь. У меня до сих пор в памяти стоят её стеклянные безжизненные глаза. Ей было всего пять… Её звали Элиза…

Со временем я забыла всё о своём пребывании в больнице. Осталось только это воспоминание. Оно приходит, когда сильно накрывает. Когда хочется рвать и метать, как сегодня.

Сначала этот, как его… Светлов, со своими тупыми обвинениями, что мы у него что-то украсть хотим. Потом ещё эти двое в участке.

К Славику я уже привыкла, его в тонусе держу пару лет. А вот второй…

Они похожи, братья, но младший посимпатичнее будет. Высокий брюнет со светло-карими глазами. Правильные черты лица, подтянутая фигура. И вёл себя так… как я. Нагло. Но с каким-то внутренним спокойствием.

Мама сказала, что его зовут Гордей. Тоже мне имечко!

В дверь постучали. Мать. Она никогда не входит без стука, как и к ней без него нельзя. Комната — это личное пространство, недопустимо в него врываться без разрешения.