— Ну и на хрена вы тогда нас здесь мурыжите? — наконец-то подаёт голос.

— Я хочу узнать — зачем? — срывается брат.

— Захотелось, — холодно и без сожаления, пожимая плечами.

— Захотелось ей! — повернулся ко мне Славян. — Ты слышал?

Я покачал головой в знак согласия.

— А он у вас немой? — показала кивком головы в мою сторону, спрашивая у Славки.

— Нет, не немой, — ответил сам.

— Ааа! Вы в плохого и хорошего полицейского играете, да? — ухмыляется, прикусывая нижнюю губу.

От этого у меня внутри что-то ёкнуло. Всегда нравилось, когда девчонки кусают губы.

— Я не полицейский. Я педагог, — опять ответил на её вопрос.

— Учить будете? Опоздали. Каникулы на дворе, — показала на календарь на стене. — Встретимся первого сентября.

Она встала и направилась к двери.

— Вернулась и села! Разговор ещё не закончен! — рявкнул Славка, стукнув по столу кулаком.

Максим злобно сжала губы в одну линию, но вернулась.

— Вы же знаете, что все эти ваши душещипательные беседы бесполезны. Скоро приедет отец и заберёт меня.

— Ты понимаешь, что совсем скоро ты не сможешь им прикрываться? Тебе через пару недель восемнадцать и отхватишь ты в следующий раз по полной.

— Не испугали, — закинула ногу на ногу.

— Макс, ты в тюрьму можешь загреметь, если не завяжешь, — предупредил её брат.

Но, похоже, созерцание своих ногтей для неё было интереснее. С французским маникюром, кстати. Значит, что-то от девушки в ней всё же есть.

— Иди вон, Ермолаенко! Жди своего отца в коридоре, — махнул на неё Славян.

Она медленно встала со стула и вышла.

— Видел? Ничто её не прошибает, — развел он руками.

Через полчаса за Максим приехала мать, а не отец. Но держать её никто не стал, отпустили домой.

Вера Юрьевна стыдливо взглянула на меня, дважды за день краснеет за дочь. Было видно, что ей тяжело с ней. С подростками всегда непросто. А тут ещё развод в семье. Может быть, в этом причина такого асоциального поведения?

— Всё, пошли, — взял со стола сумку Славка. — Мне определённо нужно напиться. Иначе я с ума сойду с этой ненормальной. Только домой заедем, я переоденусь.

— А что психологи говорят? В чём причина такого поведения?

— Какие психологи, брат? Она сегодня впервые больше десяти слов сказала. Наверное, ты её заинтересовал. Не завидую тебе… — похлопал меня по плечу.

— Это ещё почему?

— Потому что в нашем районе один колледж, в который ты устроился. А она, — тыкнул пальцем в каком-то направлении, — будет учиться в нём в одиннадцатом классе.

— В смысле? — не догнал. — Ей же восемнадцать скоро… И почему в колледже?

— Из-за какой-то болезни учиться она пошла на год позже. Так что ещё один просидит за партой. А в колледже… Два года назад там была обычная двести тридцать вторая школа.