Так что не пытайтесь заставить меня соблюдать то, что я заведомо соблюдать не собираюсь.

Поворачивается и идёт к выходу, на ходу накидывая капюшон куртки на голову и закутываясь сильнее.

— Зонт возьми! — кричу в след.

Макс на ходу разворачивается в мою сторону:

— Не сахарная — не растаю, — убегает в сторону своего корпуса.

Почему с ней всегда так? Вроде не конфликтуем, но и общего языка найти не можем. Ещё это чёртово притяжение к ней! Я долго не понимал, что в ней нравится… Теперь понимаю — искренность. И то, что не подстраивается под других. Не хочет — не будет. Я уже и забыл, что это такое. Та самая основа бунтарского характера — желание жить так, как тебе хочется, а не как хотят другие.

К выходным погода наконец-то улучшается. Все рвутся на улицу, к реке, купаться и загорать. Какой там поход!"

"— Тяжелый случай, — осматривает Димон пляж, забитый молодёжью.

— Надо было бром прихватить, — смеясь, похлопываю его по плечу.

Девочки, разумеется, взяли с собой лучшие купальники. А оголённые девичьи тела вызывают бурную реакцию в молодом мужском организме.

— Не говори! Пытка какая-то, — кидает со злостью камень в воду.

Понимаю, как тяжело парню, ему всего двадцать. Гормоны закипают только от мыслей, а тут такая "" малина"" для созерцания. Хотя вроде у него какая-то любовь-морковь с младшей вожатой из второго отряда.

— Ничего. Подзарядишься перед встречей с Асей, — подкалываю его.

— А ты её, кстати, не видел? Должна быть здесь. Может пока все на пляже, мы с ней…

— Не продолжай, — прерываю его грязные фантазии. — Вон она, — киваю в сторону зонта, где она с другими девушками наблюдает за своими подопечными.

— Прикроешь? — радостно потирает Остапенко руки.

— Прикрою.

Димон быстро сваливает, прихватив подружку.

Осматриваю детей на пляже, но глаза ищут только одну. Находят. На мостике. Сидят в компании, болтают ногами в воде. На Макс бикини. У неё красивое спортивное тело. Особенно плоский живот привлекает внимание. Прятать такое под бесформенной одеждой — преступление. Интересно, как бы она выглядела в платье или сарафане?

От этих мыслей бросает в жар. Чёрт!

Завтра ей восемнадцать лет исполняется. Взрослая. Не будь всего этого, я бы не остановился. Грёбаные правила!

— Гордей Петрович, — отрывает меня от мыслей Селезнёва.

— Что тебе, Лиза? — с неохотой поворачиваюсь к нейю

— Спинку кремом не намажете? Я не достаю, — кокетливо надувает губки и протягивает тюбик.

Стандартный подкат на пляже.

— Да, конечно.

Максим.

Даже сквозь его очки чувствую, как наблюдает, кожа покрывается коликами. Следит внимательно, пусть и делает вид, что за всеми приглядывает.

Уже нет смысла скрывать от себя — он мне нравится. И ночью, когда меня искал, я спряталась специально. Знала, что он пойдёт на поиски. И пришёл.