Между нами всегда будут стоять призраки прошлого, — она обняла себя за плечи, посмотрела на меня разбитым и потухшим взглядом, а затем отвернулась, и отошла к окну.

— Полина, мой человек собирал информацию очень аккуратно. Бердников заинтересовался Сафиной, когда увидел вас гуляющими в парке. Сам выяснил, что ты родила ребенка, и он даже мысли не допустил, что мог перепутать вас с Кристиной в тот день. Пожалуйста, успокойся… Ты еще не отошла от стресса. Это все эмоции. Я не желаю вам зла с Сафиной, а наоборот, готов делать все ради вашего благополучия.

Я подошел к Полине, и взяв ее за плечи, развернул к себе лицом.

— Его посадят? За похищение ребенка? Или ему все сойдет с рук? — с вызовом спросила она, а я скривился, потому что самого посещали такие мысли с самого утра.

— Бердникову выдвинули ряд обвинений. Конечно, он будет пытаться откупиться, но я лично прослежу, чтобы у него это не получилось, — я протянул руку и погладил ее по лицу, но она перехватила мою ладонь и посмотрела на сбитые костяшки изумленными глазами.

— А когда он выйдет из тюрьмы, начнет устраивать акты возмездия? — кивнула на мою руку. — И все начнется по новой?

— Я не знаю, что будет, Полина. Я не пророк, увы. Это похищение могло случиться с вами и без моего участия в вашей жизни. И тогда я не знаю, какой бы исход получила эта история.

Повисло долгое молчание. Полина смотрела мне в глаза пронзительным взглядом. Я не знаю о чем она думала, но чутье подсказывало, что ничего как прежде между нами теперь не будет. Видел по ее глазам эту выросшую стену, которую я с таким трудом пытался взять штурмом.

— Сейчас мой ответ: нет. Никаких бумаг я не подпишу. После всего, что произошло, я не уверена, что нам необходим этот брак. Я хочу вернуться с детьми домой… К себе домой, — уточнила она, а меня словно копьем пронзили в самое сердце и провернули наконечник несколько раз, принося нестерпимую боль.

— С детьми… К себе домой… — медленно повторил я.

— Да, с обеими девочками, — кивнула она и сделала шаг назад, вжимаясь в подоконник.

— Это ты решила мне таким образом отомстить?

Она ведь понимала, что била меня сейчас в мое слабое место, говоря эти слова? Если я скажу ей нет, то перечеркну все свои заверения о том, что желаю ей и детям только добра. Решила применить этот запрещенный прием и сделать мне больно? Как это сделал я несколько дней назад, когда вынудил ее жить рядом с собой? Пусть и руководствовался благими намерениями, но только завели они все равно в тупик.

От одной мысли, что я дам ей согласие и останусь снова один на один со своим одиночеством сердце в груди, как будто сжали в кулаке и забыли ослабить хватку.

— Нет. Это не месть.