Судя по голосу, настроение у Артема было ниже точки замерзания. Следовательно, ничего хорошего меня в торговом центре не ждет, а с любопытством я могу умело справляться. В общем, я не понеслась сломя голову в универмаг, а не спеша выпила кофе, оделась и взяла с собой Сашку, чтобы в трудную минуту иметь рядом родное существо."

"Подъезжая к универмагу, я уже представляла, что меня ждет, и не ошиблась, к сожалению. Возле дверей стояли милицейские машины, оцепление и толпа граждан, глухим ропотом выражающая недовольство. Машину мне вновь пришлось бросить у черта на куличках и двигать пешком.

Ко всему прочему, пошел дождь, Сашка глухо рычал, а я строила зверские рожи, протискиваясь к дверям. Меня заметил Карпов, тот самый мент, что встречал меня здесь в прошлый раз, торопливо приблизился, по-мужски пожал руку, Сашка тявкнул скорее всего от злости, что его только что пихали и толкали. Карпов покосился на него с недоумением, но тут же потерял к собачке интерес, сунул руки в карманы и вздохнул.

– Неужто еще один труп? – поморщилась я.

– Так точно.

– Опять в кабинке?

– На этот раз нет.

Может, пройдем?

Он предупредительно распахнул передо мной дверь. На его левой руке возле большого пальца я увидела татуировку в виде якоря.

– На флоте служили? – кивнула я, хотя что мне за дело, где он служил, дурная привычка без нужды языком молоть. Он растерянно взглянул на меня, перевел взгляд на свою руку, которую к тому моменту уже опустил, и рукав куртки скрыл татуировку.

– А-а… нет, так, знаете ли, грехи молодости. Я охотно кивнула, так как грехи являлись для меня вещью понятной.

Подниматься на второй этаж мне не пришлось, Карпов повел меня широким проходом между одинаковых витрин с выставленными в них товарами.

Я вновь увидела мужчин в форме. Человек пять толпились возле распахнутой настежь двери, и среди них Вешняков. Услышав шаги, все дружно повернулись, а Артем, вздохнув, пошел навстречу.

– Еще один труп, – сказал он с намеком на отчаяние.

– Кто на этот раз?

– Тюрина Ольга Александровна, двадцать восемь лет. Продавец отдела игрушек.

Мужчины расступились. Я сделала еще несколько шагов вперед и увидела женщину. Она сидела на стуле в небольшой комнатке, что-то вроде подсобки.

Ноги некрасиво раздвинуты, одна рука безвольно свисает вниз, другая лежит на столе, рядом опрокинутая чашка с чаем, на полу лужица. На стене вешалка с плащом, подол плаща скрыл лицо женщины, так что виднелся лишь ее подбородок. Чуть ниже зияла жуткая рана с вывернутыми краями, на сей раз женщине перерезали горло.

– Черт, – пробормотала я, совсем тихо, но мужчины услышали.

– Да уж, – вздохнул Карпов. – Теперь такого наговорят. – Кажется, только это его и беспокоило.