Там такие нестыковки, работы на два дня. Паспорт действительно украли, и он об этом в тот же день заявил. И в аэропорту конфуз вышел, девушка обратила внимание, что обладатель паспорта на свою фотографию мало похож, он еще что-то сострил по этому поводу, так что парня она запомнила.

– Отлично.

– Проверю, может, их с Игнатовым и на даче кто-то видел в то время, когда произошло убийство. Короче, развалю… Мы ведь парня могли ни за что в тюрьму отправить, – вздохнул он. – Если хоть одно доброе дело сделаем, уже не зря. Верно?

– Ты в пессимизм-то не впадай, – потрепала я его по руке. – У нас есть свидетель убийства Игнатова. Домработница.

– Я с мужиками говорил, она ушла как обычно, в восемь, на следующий день отпросилась, мать заболела. Соседи видели, как она в восемь уходила из дома, они в это время всегда с собакой гуляют.

– Больше они никого случайно не видели?

– Никого.

– Почему в доме не было охраны? – спросила я, как будто Вешняков мог знать ответы на все мои вопросы. Но он в самом деле успел узнать предостаточно.

– А охраны в доме вообще никогда не было, охранников, я хотел сказать. Дом на сигнализации, плюс тревожная кнопка, которой, кстати, не воспользовались, а должны бы, если чужаку дверь открыли, а чужак явился с дурными намерениями. Значит, убийцы каким-то образом проникли в дом.

– Дверь не взламывали и застрелили Игнатова в его кабинете.

– Вот-вот, выходит, он сам их впустил и при этом не опасался. А кого он мог впустить, не опасаясь? В одиннадцать вечера? Зная, что под него копают?

– У убийц были ключи, – усмехнулась я, вспомнив сцену в гостинице, когда я застала Лукьянова с женой Игнатова, той самой женщиной, которую очень скоро застрелили в упор. Неужели сердце не екнуло? Впрочем, о чем это я? Опять же, не обязательно сам, ведь почти наверняка убийц было двое. – Вошли спокойно и тихо. Пригрозили, что жену убьют, вынудили написать записку. Пока один держал Игнатова, другой поднялся к его жене. Застрелил ее из охотничьего ружья, позаимствованного тут же, в кабинете, и вернулся помочь дружку.

– И все это видела домработница? Тогда почему она жива осталась?

– Успела выпрыгнуть в окно.

– И до сих пор до нее не добрались?

– Она ж заявила, что ее в доме не было.

– Вдруг действительно не было? А белье гладила жена Игнатова. Почему нет? Может, ей это занятие нравилось? Кто-то любит пироги печь, кто-то гладить.

– Она была в спальне. Утюг включенным оставила, окно открытым?

– Забыла. Я вот тоже все забываю. Ну, хорошо, хорошо. Допустим, ты права. Видела она убийц. Можешь мне поверить, они сейчас тоже голову ломают: видела, не видела, и, как только мы проявим к ней интерес, голову ломать перестанут и бабу уберут, чтоб не рисковать. Теперь скажи, как мы сумеем к ней подобраться?

– Пока не знаю. Но придумаю.