Но она берет двумя руками мое лицо.

— Ризанов Артур Александрович… — грозно говорит: — Поговори с ней.

— Потом. — шепчу в кожу от чего ей становится щекотно и она ерзает.

— Я серьезно. Пусть не кровная мать, но она тебя воспитывала. Хотя конечно…я могу тебя понять. — укоризненно замечает она.

— Вот именно… — кривлю лицо: — У нее есть сын, который вполне подстать.

— Артур. — она улыбается, но глаза серьёзные: — Тогда просто скажи, чтобы перестала мелькать.

Вздыхаю и, наконец, отрываюсь от чарующего животика.

— Завтра, окей? — прищуриваю один глаз: — Я популярно объясню, что она вполне может звонить Абрамову.

Да, учитывая разборки, что длились практически целый год, выяснилось, что я не являюсь сыном женщины, которую считал своей матерью.

Почему этот факт мне не раскрыл отец, хотя бы в момент ухода из жизни, останется загадкой. А уж в слова женщины, едва ли я поверю после всего.

К моему счастью или сожалению, Кирилл не знал истинных причин, а вот его мать еще как. И я сейчас про ту женщину, которая оставила Назара Петровича, когда их сын был еще пацаненком.

Собственно, оттуда и понеслась.

Абрамов младший любил Ирину Романовну не как сексуальную партнершу, а как маму. По сути то, а кто у него еще был…

Так зарождались их отношения мать-сын. Еще с детства ведь видел эту надежду в его глазах. А вот дальше, женщине пришла в голову невероятнейшая мысль. Полагаю, катализатором стало завещание моего отца, в котором она ни разу не упоминалась.

До сих брови лезут на затылок от того, с какими стервятниками проходила моя жизнь.…

Если кратко, она решила прикинуться смертельно больной. Слезно просила не говорить Абрамову старшему. И…вуаля…обделенный материнской любовью мальчик, что всегда под маской шута носил ощущение ненужности, конечно, клюнул.

Вот и банальная причина кражи многомиллионных сумм.

В какой-то момент Кир сделал тот выбор, который посчитал нужным. Осуждать не берусь, я отнюдь не пример для подражания, однако, свое он получил сполна. Сейчас оба уже на свободе, насколько мне известно, в местах не столь отдаленных остался лишь один человек. Абрамов младший отчаянно хочет научиться общаться с дочерью. Но…в силу любви дедушки к внучке, и отсутствию таковой к сыну, пока это для него недосягаемо.

— Эй! Все в порядке? — возвращает меня жена.

— Да, иначе быть не может. — снова целую живот, вдыхая ее цветочный аромат.

Возможно, она и права. После того как всех их загребли, я не общался ни с одним человеком, лишь издалека наблюдаю для собственного спокойствия. Но и не стоит отметать тот вариант, что общение с женщиной для меня триггер. А мое яростное нежелание пускать в этот мир кого-то, а тем более людей из прошлого, вполне оправдано.