На четвертой монете сидела жаба, похоже, Амфибрахий изобразил автопортрет – та же криволапость, мощная грудь, вот разве в пупырчатости он себе польстил.

А с последней на меня смотрела женщина – чуть прищуренные глаза, полные губы, высокие скулы. Сильная, яркая красота, уверенный взгляд. Я могла бы быть ею, этой женщиной, сходство поражало… Она что-то держала в руке, я не могла разобрать, слишком мелкая деталь. Был ли это нож, а может быть – ключ?

Я засунула монеты в кошелек, посмотрела на ладонь. Тяпка была, конечно, симпатичной, но в плане эргономичности – так себе.

Клеймо на рукоятке – китайский иероглиф – натерло основания пальцев до мозолей. А теперь еще и драить ковер? Ну уж нет. Я свернула ковер, избегая смотреть на шестиугольную дверь, и, стараясь не прикасаться к мокрому пятну, отнесла его к ближайшим мусорным бакам. Решив, что на сегодня норма работы выполнена, я вытащила во двор новый велосипед и, закатив в дом оборотня и закрыв дверь, отправилась на прогулку.

Съехав с холма, я порулила в деревню. Проехав по улице, сделала почетный круг на площади, где меня собирались сжечь. Сейчас она выглядела вполне мирно – несколько бабулек осеняют себя крестным знамением, чумазые ребятишки скачут по квадратам, расчерченным палкой на утоптанной земле, мужики пожирают меня глазами.

А одета я сегодня весьма скромно – джинсы и маечка. Я сделала еще круг и поняла, что мужикам до меня и дела нет – все пялятся на мой велик. Я приветственно махнула рукой и покатила дальше. Деревня кончилась совсем скоро, на деревянном указателе были выдолблены угловатые буквы.

– «Большие Запоры», – прочитала я. – Романтично.

Развернувшись, поехала обратно.

Мимо «Печального лося» пролетела с ветерком. Авторитет воеводы, без сомнения, велик, но без нужды встречаться с Парнасом мне не хотелось. Я едва успела притормозить, когда на дорогу вышла женщина. Веселые карие глаза, смешливый рот, ямочки на щеках – это ее мне показывал волшебный горшок Ярополка.

– Здравствуй, Василиса, – напевно произнесла она. – Сделай милость, зайди в дом.

Я вошла в светлую горницу и тут же захотела, чтобы милая женщина меня удочерила. В доме царили чистота и порядок, пахло свежими булочками и печеным картофелем.

На печке сидел, свесив ножки, Степан Аркадьич, в его руках мелькали спицы, и алый шарфик, в тон шапочке, вытягивался вниз на глазах. Три пары карих глаз выглянули из-за двери, но женщина шикнула, и дети со смехом спрятались в комнате.

– Зовут меня Велислава, – представилась женщина. – Степушка передал твою просьбу. Ежели для доброго дела нужно свечи зажечь, то бери, мне не жалко.

– А если обману? – выпалила я.

– А если обманешь, я с тебя три шкуры спущу. – Из-за двери появился огромный мрачный мужик.