Накануне он снова пытался заколотить дверь снаружи, к счастью, Грех был настороже и поднял вой похлеще бога из преисподней.

– Ой, плохо это закончится, ведьма, – в который раз заныл Ерема, крепко держась за бортики ступы. – Ой, чует мое сердце…

– Слушай, и без тебя тошно, – возмутилась я. – В который раз тебе объясняю – я не могу не пойти на шабаш. Если я туда не явлюсь, то не выполню одно из условий Маргариты и потеряю право наследования на дом. Вместо меня появится другая ведьма, и вряд ли воевода очень этому обрадуется.

– Меня больше расстраивает, что мы не можем пойти с тобой, – произнесла Юлька.

Ее волосы развевались на ветру, глаза смотрели вдаль.

– В письме было однозначно указано, что я должна прийти одна.

Я нахмурилась, вцепилась в край ступы сильнее, чтобы унять дрожь в руках. В моем представлении на шабашах должны твориться страшные вещи – жертвоприношения, оргии, всякие жуткие ритуалы. И теперь я должна принять участие в этом безобразии! А если не пойду, то прощай, дом, и весь сказочный мир. Может, мне сделают скидку, как новичку? Потанцую вокруг костра, буду корчить страшные рожи, если придется зарезать какого-нибудь черного петуха, думаю, справлюсь.

В конце концов, я ведьма. Пусть я держу эту часть себя взаперти, но другие ведьмы почуют во мне свою.

Скомандовав ступе приземляться, я всмотрелась в приближающийся остров. Сейчас на нем не было ни души. Колыхались пожелтевшие березки, темная вода закручивалась у берега бурунами, высокие тощие елки окружили белесый камень, склонив к нему острые верхушки. Ступа мягко воткнулась в желтый песок на берегу, и Ерема, выбравшись первым, сплюнул себе под ноги.

– Не думал, что когда-нибудь ступлю на проклятую землю!

– А по-моему, здесь очень красиво, – заметила Юлька, она оперлась на руку Еремы и спрыгнула на песочек.

 – И пляж такой чудесный. Жаль, вода уже холодная, не искупаешься.

Я оставила их позади и углубилась в небольшую рощицу, покрывавшую остров-рыбу пятнистой чешуей. Меня тянуло к белому камню, увиденному с высоты. Вблизи он был скорее серым. Мелкие серебристые вкрапления переливались на солнце, поздние ромашки пробивались у подножия валуна, растопырив нежные лепестки. Сверху камень был ровным, будто кто-то чуть вкось срезал его острым мечом.

Я положила руку на теплую поверхность, прислушиваясь к ощущениям. Ничего. Тишина. Мелкий курчавый мох покрывал сторону валуна, обращенную к лесу, зеленой бородой. На поляне чернел выжженный круг от костра, мелкая травка пробивалась сквозь старые угли.

Что-то было не так. Я убрала руку с камня, осмотрелась, принюхиваясь, как собака.

– Здесь никого нет, – сказала я.

– Кто ж в здравом уме сунется на Ведьмин остров, – подхватил свою старую песню Ерема.