В доме витал едва уловимый аромат корицы – от нечего делать я сварила партию мыла прямо в ведьмином котле. То ли дело в еловых дровах, которыми я растопила камин, то ли в магии места, но мыло получилось отменное. Я опробовала его на себе и теперь жалела лишь о том, что воевода слишком далеко, чтобы оценить шелковистость и нежность моей кожи. Правда, Грех от запахов расчихался и сбежал в наш мир, видимо, ароматы выхлопных газов ему больше по вкусу."

"Дом открыл мне свои секреты, я выучила голос каждой половицы, исследовала все закутки. Но сейчас вдруг поняла, что дом без любимых людей мало что значит для меня.

Я чувствовала себя типичной одинокой теткой с котом, который еще и шляется неизвестно где и приходит только пожрать. В углу заквакал Амфибрахий, и я бросила на него благодарный взгляд.

– Один ты меня не бросил, – расчувствовалась я. – Хотя если бы мог, сбежал бы из террариума, роняя на ходу монеты, как золотая антилопа.

Дверь в наш мир с грохотом распахнулась, и в дом ввалилась Юлька, обвешанная сумками, как верблюд.

– Сюрприз! – крикнула она, роняя свои торбы.

Я поморгала, не веря своему счастью, а потом кинулась к подружке.

– Чего не позвонила, я бы встретила! – стиснула ее в объятиях, чувствуя себя словно Ерема, вернувший потерянный глаз.

– Да меня сосед подвез прямо к дому, видела бы ты, как я его спроваживала. Тебе моя мама передает привет и варенье абрикосовое, твое любимое.

– Спасибо! – Я сжала ее еще сильнее.

– Эй, ты чего? – удивилась Юля. Принюхалась… – Пьешь тут без меня? – прозорливо догадалась она. – Завтра пойду на кафедру, буду оформляться в аспирантуру. А еще, знаешь, новый кинотеатр открылся, прямо под боком, пять минут ходу, там сейчас комедию крутят…

Я слушала ее болтовню, смотрела, как она распаковывает вещи, ставит веселые оранжевые баночки с вареньем на стол, и понимала, что сейчас чувствую себя по-настоящему дома.

– Лютый приходил, – вспомнила я. – С тобой поговорить хотел.

– Пусть катится колбаской, – отмахнулась Юлька. – Слушай, какая жалость, что мы не лесбиянки. Это было бы идеально.

– Если ты отрастишь бороду… – задумалась я.

– Ага, и еще кое-что, – усмехнулась подруга. – Нет, с воеводой я конкурировать не могу.

Эти его голубые глаза, глядящие прямо в сердце, широкие плечи, брутальный шрам на виске… А голос! Когда он произносит «Василиса» – нараспев и с легкой хрипотцой, даже я млею.

– С одной стороны, воевода, конечно, хорош, – согласилась я. – Вернее, хорош-то он со всех сторон, но я подумала: а если мне не удастся выполнить условия бабули, что я ему скажу? Спасибо, пока, удачи и хорошего настроения? Выходить за него замуж на его патриархальных условиях я тем более не хочу.