Хриплым голосом отчитался, что у него все в порядке, он дома, и ему нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Шикарное оправдание, чтобы опять взвалить на него всю фирму! Он уже молчит о том, что Зима ему задолжал, как минимум, объяснение своего мудацкого поведения. И извинения его любимой женщине. Нет, Игорь допускал мысль, что далеко не каждый готов к такому формату отношений, но… Он же мог уйти достойно! Объясниться по-человечески, да хотя бы банально поблагодарить за то, что ведьма его вытащила! А ведь вытащила! С того света практически…

Потирает устало виски, откидывается в кресле. Как же он задолбался! Две недели уже, как один всем заправляет. Неожиданно открывается дверь. Без стука мог войти только…

— Зима! Ну, надо же… Какие люди.

— Привет. Я это… На работу вышел.

— Это все, что ты мне хочешь сказать? — неверяще произносит Игорь.

Степан пожимает плечами и отворачивается к окну.

— Я тебя не узнаю, мужик. Серьезно. Даже если для тебя это и было за гранью… Как ты мог уйти ТАК? Ты вообще вкидываешься, как ты её ранил?

— Я извинюсь, — не поворачивая лица.

— Да уж, будь любезен.

— А ты… Ты останешься с ней?

— Навсегда. Она — моя судьба.

Степан, наконец, поворачивается лицом к другу. Кивает. И повторяет, как мантру:

— Я извинюсь.

И действительно, извиняется вскорости. По телефону. Неуклюже и трусливо. Ведьма только хмыкает в ответ. И ходит потом больная весь вечер по дому из угла в угол."

"— Ксень, милая, поговори со мной, а? Ну, я ж не шаман какой… Мысли читать не умею. Что тебя терзает? — останавливает любимую на полпути, обхватывает осторожно скулы, запрокидывает лицо.

— Мне больно, Игорь… Так больно. За что он так со мной? Я же люблю его.

Вот так вот — “люблю”. В настоящем времени. Ну и что с этим “люблю” ему, Игорю, делать?

— А меня, Ксения… Меня ты любишь?

— Люблю. Очень.

— Вот и давай попробуем любить друг друга. Вдвоём. Хорошо?

— Он никогда не вернётся, да? — шепчет убито.

— Я не знаю, милая… Вряд ли.

Она вздыхает со всхлипом, прижимается всем телом, в поисках поддержки и понимания. Игорь целует её, поначалу нежно и утешительно, и все более страстно потом. Ведьма отрывает от него распухшие губы и гипнотизирует своим чёрный взглядом:

— Ты — мой! — не вопрос — утверждение.

— Твой, — на полном серьезе, не отрывая взгляда.

Ведьма стонет приглушённо, а потом срывается в какое-то безумие. Набрасывается на него, рвёт одежду. Впивается в губы, спускается на грудь. Целует, лижет, кусает. Хочет навсегда себя на нем запечатлеть. Чтобы он только её был. Опускается на колени, спускает штаны, обхватывает губами нежную головку. Притормаживает немного в своём порыве, боясь причинить боль, а дальше нежными, скользящими движениями — вверх-вниз, вверх-вниз. Игорь хрипит от нереального кайфа.