Ксения отвлеклась, наблюдая за ребятней, и тут, как вспышка: она идет к дому с охапкой трав, а навстречу по грунтовке на велосипеде неуверенно катится темно-рыжая малышка, лет четырех. Сзади за багажник ее поддерживает темноволосый мальчик постарше. Лет шести-семи. Не то, чтобы Ксения разбиралась… И она отчетливо, как никогда, понимает, что это ее, Ксении, дети. Их звонкие голоса звенят в голове, но слов разобрать нельзя. Вдруг мальчишка вскидывает голову, и женщина встречается с серебристым взглядом Степановых глаз. Девочка же, тут и думать нечего — копия Игоря. Видение исчезает так же быстро, как и появилось. Час от часу не легче. Напротив, все запуталось еще сильнее. Ксения устало надавливает на глаза. Ну, вот что это означает?

Сидит еще какое-то время в машине, потом, так ничего и не решив, выезжает на дорогу и направляется в амбулаторию. Любовь любовью, а работу никто не отменял.

А день, как назло, хуже некуда. Знакомые ребята привезли двух парней, подорвавшихся на мине. У одного оторвана нога, а второго отбросило с такой силой, что серьезно повредило спину, помимо всего прочего.

— Знаем, что у тебя битком все, но больше не к кому обращаться.

Ксения надавливает на глаза. Разве дело в отсутствии мест? Сил сколько уходит. Силы где брать?

— Заносите, — вздыхает устало, — одну палату уже полностью отремонтировали. Мебель пока не заказывали, старые койки из подсобки достанете. Сами все будете делать. У меня с персоналом — беда.

— Обижаешь, Ксения. Сделаем все в лучшем виде. Может, еще чем помочь?

Ксения машет рукой неопределенно:

— Здесь всегда есть работа. Вон, крышу сделали, теперь утепляем стены снаружи под сайдинг.

— Так чего ж ты молчишь, что руки нужны? Ребята-дембели — чем не помощники. Материалы все есть?

— Да… — растерянно.

— Ну, вот и организуемся к выходным.

— Так вы что, мне поможете? — пораженно.

— Конечно! Какие вопросы? Ты раньше-то чего клич не кинула? И мы как-то не сообразили, — мужчина чешет макушку смущенно, — ты уж извини.

Ксения смотрит на вояку пораженно. Ей как-то и в голову не приходило — попросить чисто о физической помощи. То есть просила она постоянно. Средства, медикаменты, оборудование. Добивалась перепрофилирования амбулатории, создания на ее базе легального реабилитационного центра. И в битвах с чиновниками от медицины порой чувствовала себя банальной попрошайкой. Как будто не помочь воюющей стране хотела, а для себя что-то урвать. Если бы не широкий общественный резонанс, так бы и топталась на одном месте. А тут, слава Богу аттестация через месяц начнется. Глава местного облздрава даже с предварительным визитом нагрянуть решил.

— Ладно, — улыбается девушка, — пойдем, новую палату покажу.

И начинается каторжная работа с новыми пациентами.