Такие капризы со стороны друга были совершенно ему не свойственны, так что Игорь без пререканий отложил всю работу в офисе.

Ксения же, как и обычно, пропадала в амбулатории. Около недели назад Игорь имел удовольствие лицезреть работу заведующей амбулаторией, и местной ведьмы по совместительству. Оказывается, Ксения занимала эту должность! Так что она действительно была дипломированным врачом Не то, чтобы он в этом сомневался…

Ее работа поражала. В стационаре находилось двенадцать человек. Три палаты, по четыре человека в каждой. Чистые покрашенные стены и дешевый линолеум. Добротные койки, жалюзи на окнах. И пациенты… Разные люди, каждый со своей судьбой. И для каждого из них Ксения — последний шанс. Молодые парни без ног, обучающиеся жить с протезом, контуженные. И каждый ее боготворит, буквально в рот заглядывает. Она не только врач, но и тонкий психолог, возвращающий к жизни мужиков, покалеченных войной. За ней идут люди. Так, в помощниках у нее регулярно находятся пять-шесть человек волонтеров. Ну и положенные по штату фельдшер, лаборант, медсестра, санитарка и повар. Но эти люди как раз сосредоточены на основной функции лечебного учреждения — оказании помощи местному населению. К слову сказать, местные ничего против невольного перепрофилирования их амбулатории в реабилитационный центр не имеют. Напротив, каждый, чем может, поддерживает героев войны. Кто яиц принесет, кто сальца со свеженины, кто лука да моркови с огорода. Ну и волонтеры регулярно помогают. Начиная от воды и туалетной бумаги, и заканчивая дорогостоящими медицинскими препаратами.

Так что, неофициально амбулатория уже давно не амбулатория, а вот получение официального статуса реабилитационного центра отнимает у Ксении практически столько же времени, сколько и врачебная практика."

"В действительность Игоря возвращает стон друга. Он вбегает и видит лежащего на полу Степана.

— Степка… — падает на колени рядом с ним. — Степка!

Еще один приглушенный стон.

— Нормально все, Слабый… Нормально.

— Я вижу, как нормально, случилось-то что?

— Неудачно взялся за поручень, а спину как прострелило! Вот и удержаться не смог, — хрипит Степан, превозмогая боль.

— Господи, Зима… Я чуть с ума не сошел.

Мужчины смотрят друг на друга… Пот градом катится по лицу Степана, морщины резкими линиями разрезают лоб и носогубные складки. Губы белые от боли. Его брат…

— Как тебе помочь?

— Никак… — сипит, — само пройдет, через некоторое время.

— Давно тебе так хреново?

— Так — первый раз. Но сильная боль появилась уже около недели назад.

— Почему ты молчал? — возмущается Игорь.

— Я ж не нытик. К тому же боль — это хорошо. Это очень-очень хорошо.