Ее заставили пройти все мыслимые и не мыслимые обследования, она сдавала кровь на всяческие анализы с такой регулярностью и постоянством, что стала реально опасаться анемии. Отдельная история — посещение кабинета УЗИ. Наверное, у врача случился культурный шок, когда они явились на процедуру все, вроем. Тот до последнего надеялся, что кто-то из мужчин выйдет. Ага… Как же…

Несмотря на то, что Ксения сразу подтвердила биологическое отцовство Игоря, Степан относился к ее состоянию едва ли не с большим трепетом, чем сам «виновник торжества». Возможно потому, что это был его первый подобный опыт. Хотя и Игорь с ума сходил, особенно после того, как на том самом пресловутом УЗИ им пообещали дочку. Он постоянно спрашивал у Ксении, точно ли все будет хорошо, и она не выдержала, нарушая собственное правило — не говорить о своих видениях:

— Отлично все будет, Игорь. Рожу тебе доченьку — твою копию, и будете баловать маленькую ведьму со Степой на пару.

— Мою копию? — недоверчиво протянул муж, поглядывая на Степана.

— Твою-твою, — хохочет Ксения, немного приструняя все его страхи.

— Ведьму? — уточняет Степан.

Ксения пожимает плечами. Ну, им же не привыкать, так ведь? Хотя и тяжело это — воспитывать особенных детей. С Иваном, так вообще с ума сходили. Ну, не хотел сын разговаривать — и все. Степан с Игорем каких только планов не разрабатывали, и к психологам его возили, и к логопедам. А Ваня молчал. Устами молчал. Телепатически же у него рот не закрывался. Ему было проще вкладывать свои мысли в голову родителям, точнее — Ксении, чем говорить. И убедить мужчин в том, что их сын абсолютно и совершенно не отстает в развитии, а может, и опережает сверстников — было практически невозможно. Пока они не испытали все прелести телепатии на себе. Ведьма отругала сына за такие проделки. Человеку «не в теме» тяжело давались такие вещи — мужчины реально подумали, что у них планка поехала, когда Ваня с ними «заговорил». Ксения, насколько могла, объяснила, что случилось, и вроде бы мужья поняли… Но, все-таки, каково же было их облегчение, когда Ваня действительно прервал свое молчание. В один момент, правильными предложениями, отчетливо выговаривая все, даже самые сложные звуки. А поспособствовала этому событию еще не рожденная сестра. Почему-то с ней он не мог общаться привычным образом, и был просто вынужден начать облачать мысли в слова.

— Она — Матильда, — сказал сын.

— Кто, прости? — привыкшая общаться с ребенком, что называется, «в голове», Ксения не сразу поняла, что сын таки заговорил. Мужчины и вовсе выпали в осадок, услышав, наконец, его голос.

— Матильда. Ее нужно назвать Матильдой. Мати, — отчетливо проговорил Ваня, положив руку на выпирающий ведьмин живот.

— Странное какое-то имя. Тильда-Матильда.