И в Орден его потом мастер взял с удовольствием, но сначала до того Ордена ещё нужно было добраться – со всеми возможными приключениями на суше и на море.

В двадцать четыре года Лео решил, что можно навестить родимый дом. И так почти десять лет очень осторожно подавал о себе известия, опасался – что найдут и вернут, нрав у отца крутой. Отец долго завоёвывал Устику, и из всех детей при нём были только рождённый вне брака самый старший Жордан, и Годфруа, старший из рождённых в браке с матушкой, Аделаидой Монфредо. Остальные были либо малы, либо девочки, что им делать на Устике? Вот и жили с дядей, королём Ниаллы Робером, и его семьёй, а на Устику отец всех привёз незадолго до возвращения Лео домой.

И вот Лео вернулся, точнее – впервые ступил на землю островного королевства. Отец, конечно, был недоволен – как так, ослушался его повеления, где-то бродил столько лет, но – не мог не признать, что сын вырос настоящим рыцарем и искусным магом. Уж наверное, это лучше монаха или сановника, которые не знают, с какой стороны берутся за меч, и не могут сотворить приличную защиту. А брат Годфруа просто обрадовался – потому что родич всего на четыре года младше, воин, маг и вообще многое повидавший человек.

И всё было бы хорошо, если бы не та женитьба.

О невесте говорили – красоты ангельской, нрава демонического. Горда, сумасбродна, заносчива. Единственная наследница изрядных владений. Маг. И вот два этих последних обстоятельства и имели значение для невесты в таком браке, а всё остальное – уже нет. Ну и ещё то, что дева красива – на красивой жениться приятнее, конечно.

Так вот, отец, его величество Руджеро, велел поутру собираться и отправляться в Кастель-аль-Либра. Заодно показать, что граф – верный подданный его величества, и под защитой, а то Звёздные Дожди к нему там что-то имеют.

…Идея принадлежала другу Гаэтано – с которым вместе было пройдено немало дорог. Который на своём горбу не раз вытаскивал Лео из заварушек, и Лео его – точно так же. С которым они поговаривали о том, чтобы смешать кровь и назваться братьями, но – не успели. Он-то и сказал – а давай я буду тобой, а ты – мной. Присмотримся к той невесте, и если там совсем нехорошо – будем думать, что делать. А вдруг она на самом деле окажется вовсе не такой, как о ней болтают?"

"Вот весь вечер и практиковались в надевании магических личин, а ночью напали Тигры. Как весть застала – так и пошли, Лео в личине Гаэтано, а Гаэтано – в личине Лео. Его убили по подлому, в спину, и тех тварей Лео перебил без всякой жалости прямо сразу же, а вот до Фабиано Апостоли не дотянулся. Тот не лез в драку и сбежал, едва запахло жареным. А потом до самого Лео дошло, что случилось – когда стали оплакивать принца.