– Почему?

– Да потому что трудно преклонить колени перед женщиной, которая уже на них сидит! И уж тем более тяжко, уходя навеки от такой «дамы сердца», слышать вслед какую-нибудь фразу типа «Любовь ушла, но он еще об этом пожалеет», сопровождаемую площадной бранью.

– А еще нам хоть что-нибудь известно о девицах де Крус? Более конкретное? – попытался пробиться Хай-Ри сквозь Варькины эмоции.

– Нет, – отрезала Варька.

Пират нахмурился.

– Этих знаний мало для составления какого бы то ни было плана, – констатировал он. – Нам надо понаблюдать за девицами де Крус, чтобы узнать их слабые стороны лучше.

– Запросто! – влез-таки в разговор Нарк. – Они сегодня припрутся к нам в качестве парламентеров. Так что тебе и карты в руки.

– Какие могут быть парламентеры, когда война не объявлена? – искренне удивился Хай-Ри. – Так не бывает.

– Ты это девицам де Крус объясни, – фыркнула Варька. – Бывает, не бывает… все равно они сегодня припрутся. Так что давайте готовиться к встрече агрессора.

– Кого? – не поняли Эллен и Хай-Ри.

– Агрессор – это тот, кто против тех, кто за нас, – попытался объяснить Нарк, и Эллен с Хай-Ри кивнули головами так, как будто что-нибудь поняли.

Катрина и Сабрина появились в Варькином замке с опозданием на полчаса. Над их головами развевалась белая (прогресс!), хотя и не первой свежести простыня, а сами они выглядели так, что поперхнулся даже видавший виды Наркот. Катрина и Сабрина были одеты принципиально. (То есть в принципе они были одеты. Только не для всех заметно.) Девицы де Крус сверкали разными частями тела и призывно смотрели на собравшихся в зале мужчин. Хай-Ри брезгливо поджал губы, Нарк хохотнул, Ухрин сплюнул и перекрестился, а Варька с таким удивлением посмотрела в сторону Руальда и Дмитрия, что они покраснели.

Насладившись произведенным эффектом, девицы представились, и Варька с Эллен начали рассматривать их подробнее, с неистребимым женским интересом к посторонним нарядам. Тем более что Варькин опытный взгляд отметил далеко не средневековый вид обеих модниц. Правда, надо сказать, что подобная историческая костюмная неувязка никого почему-то не удивила. Эллен, во всяком случае, воздержалась от комментариев и просто разглядывала девиц де Крус с ног до головы, периодически иронично вздергивая бровь."

"Мелкая, едва заметная черная блестючая юбка и бесформенный балахон Катрины позволяли определить, что ее худощавость проявлялась как раз именно в тех местах, где этого не требовалось, в результате чего выглядела Катрина в своем замечтательном одеянии как перила.