Пусть ректор помог тебе поступить в столичную академию и оплатил обучение, но в глазах сверстников ты всегда будешь авантюристкой и содержанкой. А вот на любовницу принца никто не посмеет посмотреть косо! Это потрясающее везение, что тер Орнанд обратил на тебя внимание.

— Да уж…

Я не разделяла энтузиазма моей приземленной и практичной матери. Однако понимала: в кое чем она права. Я сама знала, на что шла, когда соглашалась на предложение Хансэна. Была готова к высокомерному отношению, презрительным взглядам и шепоткам за спиной. Ради любимого и нашего с ним будущего! Но маме, конечно, даже мысль о моих возможных унижениях причиняла страдание. Потому она предлагала пройти одно, чтобы избежать многих.

— Подумай о семье дэ Ритэн, — продолжала убеждать меня мать. — Они были невероятно добры к нам, приняли, несмотря на низкое происхождение. Никто и слова не сказал против! Если ты откажешь тер Орнанду в праве первой ночи, принц разозлится. Кто пострадает в таком случае?

— Все, — опустила я голову. Сжимая белыми от напряжения пальцами ткань подвенечного платья, поверить не могла, что сама соглашусь на такое… Но, конечно же, произнесла: — Хорошо, мам.

Она обняла меня и, отстранившись, улыбнулась сквозь слезы:

— Закрой глаза и думай о Хансэне, девочка моя. Потерпеть придется, но это недолго. Принц удовлетворит свое эго, отец твоего мужа сохранит место ректора, и все мы наконец заживем счастливо!

Мама помогла мне привести себя в порядок, повела к выходу, а в коридоре я увидела любимого. Хансэн бросился ко мне и порывисто обнял. Моя мать деликатно пошла дальше, давая нам минутку наедине.

Муж зарылся лицом в мои волосы и хрипло попросил:"

"— Прости за это… Я и предположить не мог, что Вилайн появится на нашей свадьбе. Знал бы, настоял на тайной церемонии. Как же я ненавижу его и это гребанное право. Отдать тебя… Убить готов!

— Тс-с, — испуганно огляделась я. — Не говори таких слов. Я не хочу, чтобы ты пострадал. И с ним быть не хочу.

Он отпустил меня и, бессильно уронив руки, молча кивнул. Мы оба понимали, что отказать я не в состоянии, как бы сильно этого не желала. Бороться с несправедливостью, по возможности избегать стычек с более могущественными и отстаивать свою честь… Не всегда удается следовать своим принципам. Сейчас слишком многое поставлено на кон. Молчание становилось невыносимым, и я посмотрела вслед удаляющейся матери, желая хоть как-то разрядить обстановку:

— Зелья, прописанные вашим семейным целителем, замечательные. Маме намного лучше.

— Точно… — Хансэн быстро огляделся и, сунув руку в карман, достал сверкнувший алым пузырек. — Вот, возьми. Ты ничего не почувствуешь, когда… Прими это в спальне.

Муж положил мне в ладонь зелье, и я благодарно улыбнулась.