Стивену, изучавшему архитектуру, здание казалось непропорциональным, безвкусным, мрачным уродством. Единственным его достоинством была близость к Гренд-Оук, материнскому имению. Он решил провести зиму именно там, частично потому, что Уитни, Клейтон и лорд и леди Джилберт собирались отпраздновать Рождество с леди Алисией, но в основном чтобы быть рядом с Эмили, возвратившейся накануне из Испании. Вчера он ухитрился провести с ней несколько минут наедине, после того как она прислала записку с извещением о своем приезде. Правда, выглядела она такой усталой, что Стивен велел ей немного поспать."

"Теперь же ему не терпелось скоротать с ней вечер и уладить дела с лордом Лансберри. Сунув руку в карман, он вынул великолепное кольцо с изумрудом, окруженным бриллиантами, которое намеревался надеть на пальчик Эмили после того, как поговорит с ее отцом. Кольцо сверкало в полутемном экипаже: поистине королевское сокровище стоимостью в целое состояние. Но Стивена не волновала цена, впрочем, как и исход беседы с Лансберри: просто не было причин ожидать, что герцог что-то имеет против такого союза.

С безлунного неба сыпал легкий снежок. Из дома поспешно выбежал лакей, чтобы помочь кучеру Стивена с лошадьми. Дворецкий Лансберри распахнул двери и снял с плеч Стивена теплый плащ.

– Добрый вечер, милорд, – с поклоном приветствовал он и, вручив плащ слуге, повел гостя в комнаты. – Леди Эмили ожидает вас в восточной гостиной.

– Мне хотелось бы сначала потолковать с его светлостью, – возразил Стивен.

Дворецкий приостановился:

– Прошу прощения, милорд, но его светлости не будет весь вечер.

– Знаете, куда он отправился?

– Его светлость упоминал, что намеревается сыграть несколько партий в вист с маркизом Гленгармоном.

– Если он воротится до того, как я уеду, пожалуйста, передайте, что хотелось бы побеседовать с ним, прежде чем он удалится в спальню. Не стоит меня провожать, я сам найду леди Эмили, – добавил Стивен, пересек тускло освещенный холл и зашагал по продуваемым насквозь коридорам к восточному крылу. По пути он пытался представить перипетии карточного поединка между герцогом и маркизом, но не хватало силы воображения. Оба были приблизительно одного возраста, но в то время как Лансберри отличался прямотой, внутренней силой и резкостью, доходящей до грубости, Уильям Лэтроп, маркиз Гленгармон, считался убежденным холостяком, чья приверженность этикету и неутомимое пристрастие к светским развлечениям делали его предметом бесконечных шуток. Его девяностолетний отец еще цеплялся за жизнь и вожделенный герцогский титул, который должен был перейти к Лэтропу еще много лет назад.

Но все эти мысли вылетели у Стивена из головы, как только он приблизился к гостиной, где сидела та, которую он любил.