Женщины с дочерьми на выданье готовили гардероб к весне и обсуждали с приятельницами способы поимки завидных женихов.

За последние годы имя Стивена Уэстморленда возглавляло список самых выгодных партий, но, к сожалению, большинство маменек считали его совершенно недоступной добычей. И ко времени возвращения леди Эмили в Англию слухи о скорой свадьбе достигли своего апогея. В гостиных и салонах по всем сельским поместьям Англии ни о чем другом не говорили.

Некоторые сплетники уверяли даже, что о помолвке договорились еще до отъезда герцога с дочерью, другие считали, будто брачный контракт вот-вот будет составлен и венчание состоится еще до нового года.

Но единственной темой оживленных споров была сама свадьба: состоится ли она в декабре, в узком семейном кругу, или превратится в событие года, на которое съедутся сотни приглашенных, правда, не раньше весны? Ни у кого не было ни малейших сомнений, что Стивен Уэстморленд встретил женщину своей мечты и вот-вот станет женатым человеком. Судачили также о том, что Стивен не только переменил образ жизни, забыв холостяцкие развлечения, но и отказался от любовницы, Хелен Деверне, лишь ради того, чтобы стать постоянным спутником леди Эмили. Он выполнял эту роль с полной непринужденностью и очаровательной преданностью, что делало его еще более «лакомым кусочком» для тех мамаш и дочек, которые пока питали надежды на союз с семьей Уэстморлендов.

Леди Эмили, казалось, расцветала в лучах внимания Стивена, а когда он сопровождал ее на бал, раут или в театр, так и лучилась счастьем.

Герцога Лансберри считали самым удачливым отцом во всей Англии, ибо он не только приобретал зятя, богача и аристократа, с безупречными родословной и репутацией, но и вступал в родство с одной из самых знатных семей в Англии.

Предполагалось, что герцог на седьмом небе, хотя никто ничего не знал наверняка: Лансберри не имел друзей и крайне редко откровенничал с другими членами общества. Не терпел он также обычных развлечений и показывался только на тех балах и приемах, куда невозможно было не пойти, не оскорбив хозяев, да и то поспешно уезжал, засвидетельствовав свое почтение наиболее важным лицам. Остальные обязанности, как политические, так и светские, он передоверил сыновьям. Его единственной любовью и увлечением были многочисленные поместья. Подобно предкам, он всю жизнь оставался землевладельцем, выжимающим деньги из имений, и не делал из этого секрета.

Хотя герцог владел роскошным особняком в Лондоне и приобрел несколько великолепных поместий, все же предпочитал постоянно жить в Лендсдауне, мрачном уединенном доме, возведенном в средние века одним из его прапрадедов. В последующие годы каждый новый владелец добавлял очередную пристройку в стиле своего времени.