Вся полиция бросится искать, и не успокоятся, покуда не поймают. Вон Изралов вообще чина не имел. А мы как взялись? Пиньжакова уже достали, и Граф Платов никуда не денется, получит свое. Фартовые знают этот закон! Я…"

"– Заткнись! – тихо сказал статский советник и сжал голову руками. Опять на него охотятся… В первый раз это было в Варшаве много лет назад[50]. Потом, в последнее лихолетье, заимел зуб на него маньяк Варешкин. Неприятно, когда живешь, ходишь по улицам, садишься на извозчика, угощаешься в ресторане – и знаешь, что на мушке. Тошно, под ложечкой сосет, руки потеют.

Ноги ватные… Эх, Шишок, Шишок. Тягаться со мной решил? Ну, попробуй.

Тут Алексей Николаевич вспомнил, как в их первую встречу бандит сказал: если такой человек, как я, решил кого-то убить, он это сделает. У сыщика даже спина зачесалась. Ведь действительно защиты нет. Великих князей и министров взорвали, а там охраны было немерено. И не уберегла охрана. А уж чиновника в пятом классе…

Усилием воли Лыков отогнал страх:

– Сергей, объявляю всеобщую мобилизацию. Дело серьезное. Ходим на цырлах, глаза навыкате. Понял? В том смысле, что держимся настороже.

Глядим в оба! Ты отвечаешь за мою спину, я за твою. И пробуем выяснить, что это за Корявый такой выискался на наши головы.

Помощник похлопал себя по боку:

– Я без шпалера теперь даже в отхожее Департамента полиции не пойду. И вам не советую.

– Согласен, – ответил Лыков. Он открыл стол, пошарил там и извлек браунинг.

– Черт, я его не почистил с тех пор, как брали Двоедана. И обойму не сменил.

– Вот! И от бандитов бывает польза, – съязвил грек. – Затем…

Он сделал паузу, как актер школы Станиславского, и продолжил:

– … надо взять напрокат парочку панцирей.

Не возражаете?

– Возражаю. От них летом жарко, а зимой холодно. И движения они сковывают, что бы ни говорил Владислав Францевич[51]. Так что себе возьми, а мне не надо.

– Ой ли? А ежели подумать? – пробовал настаивать Азвестопуло.

– Лауниц[52] тоже носил броню под мундиром, и что? Террорист застрелил его в затылок.

– Обскурант, – обозвал шефа коллежский асессор. – Хуже – филистер. Я себе возьму, назло вам, ваше высокородие. Что мы еще делаем, кроме как держим ушки на макушке?

– Ты иди в картотеки.

Прочеши все подряд. Начни с нашей и будь готов обшарить другие. Помнишь, как разыскали Двоедана? В Москве у Кошко. Копай на сажень, ищи все, что есть про Корявого.

– А вы?

– Я? – задумался на секунду статский советник. – Я поеду в Литовский замок. Буду наводить справки там.

Отбыв полгода в Петербургском исправительном отделении, Лыков завел там сильную агентуру. Сидевшие в кутузке фартовые знали, что тюремное начальство за ними приглядывает. Капорников время от времени разоблачали и убивали.