Позже Надежда поняла, что они – члены киногруппы. На столе перед ними стояли самовар, тарелка с медовыми сотами, буханка хлеба, вязанка баранок.

– Я за свою жизнь повидал очень много разных людей, – заговорил хозяин дома, – знатных и простых, хороших и плохих… Я так много людей повидал, что теперь мне хочется пожить в тишине. Сейчас я редко кого принимаю. Вот Онисим, хозяин соседнего хутора. – Чибиков показал на хитроватого мужичка. – Вот он иногда ко мне заходит, да вот Лизавета Петровна, старая знакомая, из Питера приехала… Извините старика, теперь это не Питер, а Ленинград…

«Елизавета Петровна! – мысленно повторила Надежда. – Уж не Куркина ли это? А что, по возрасту подходит, опять же из Питера приехала…»

– А что это за вещи у вас в доме? – спросил голос хозяина за кадром.

– Вещи-то? – переспросил старик. – Так я же много где побывал, вот из всех этих путешествий что-то привозил. Что-то красивое или памятное, что-то, что теперь мне помогает вспоминать. Ведь к концу жизни от нее остаются только воспоминания… вот, к примеру, эта сабля… – Он легко, как молодой, встал из-за стола, снял со стены саблю в потертых кожаных ножнах, выдвинул кривой клинок, покрытый мелкой вязью узоров. – Этой саблей главарь банды хунхузов – это такие китайские бандиты были в Маньчжурии, – этой саблей он мне собирался отрубить голову. Уже занес ее, я уже свист клинка услышал…

– И что же случилось? – спросил голос за кадром. – Что ему помешало?

– Как видите, что-то помешало… – Старик улыбнулся. – Друг мой помешал, его пуля оказалась быстрее хунхузской сабли. А саблю эту я сохранил на память. Как взгляну на нее, так подумаю – никогда нельзя отчаиваться, даже в самых безвыходных положениях. Всегда что-то может измениться.

Старик повесил саблю на прежнее место, а вместо нее взял длинную курительную трубку из темного твердого дерева.

– Или вот трубка эта… мне ее подарил один хороший человек пятьдесят лет назад. Этот человек тайгу знал, как родной дом. С тиграми умел разговаривать! Между прочим, эта трубка – тоже не простая трубка, а оружие. В руках опытного человека очень серьезное оружие!

– Оружие? – недоверчиво переспросил голос за кадром.

– А что ж ты думаешь? – Старик хитро усмехнулся. – Вот, пускай твой парень возьмет эту хунхузскую саблю и попробует меня ударить!

Один из молодых киношников, молодой парень с густыми сросшимися бровями, поднялся с места, со смущенным видом взял из рук старика саблю, вынул ее из ножен.

– Ну, ударь меня, не бойся! – Старик встал перед ним с длинной трубкой в руке.

Парень с кем-то переглянулся – видимо, со своим начальником, неуверенно поднял саблю и плашмя, вполсилы ударил старика.