– Интересная, наверное, работа, – повторил водитель. – Гастроли всякие, зрители, аплодисменты… А вот я хотел спросить, платят вам хорошо?

– Да не особенно, – уклончиво ответила Надежда. – Так, на жизнь кое-как хватает.

– Да, я так и думал, – вздохнул водитель. – Но зато работа интересная, а тут крутишь баранку с утра до вечера… правда, иногда пассажиры попадаются занятные…"

"Надежда ничего ему не ответила, и на этом разговор закончился. Остаток пути они проделали в тишине.

Наконец машина остановилась возле Дома кино, Надежда расплатилась и вышла.

Она поднялась по ступеням, предъявила пригласительный билет и вошла в большой, наполненный людьми холл.

Среди публики сновали официантки с подносами, уставленными бокалами. Надежда с удивлением отметила, что все эти официантки были наголо выбриты.

Здесь Надежда больше не чувствовала себя огородным пугалом: вокруг было множество женщин, одетых так же экстравагантно, как она. Впрочем, и мужчины попадались тоже необычные.

В самом центре холла, окруженный стайкой слушателей, возвышался рослый седовласый человек в пиджаке из домотканого холста, на который были нашиты аппликации в виде ярко-красных цветов и бабочек. Лицо его показалось Надежде знакомым, и вскоре она вспомнила, что это – знаменитый московский режиссер Когтюк.

– Главное, деточки, – это свобода самовыражения! – говорил режиссер, сопровождая свои слова плавными движениями красивых рук. – Мастерство – это ничто! Искусство – это ничто! Это все в прошлом! Это все каменный век, Средневековье! Теперь ценится только свобода самовыражения! Ты просто чихни на сцене, просто в носу поковыряй, просто живот свой почеши – но свободно!

– Ну, все, завелся Леонардыч, теперь его до вечера не остановишь! – проговорил, остановившись рядом с Надеждой, плотный мужчина в сером, грубой вязки свитере, с длинными седыми волосами и обвислыми усами стареющего викинга.

Внимательнее приглядевшись к Надежде, он проговорил:

– Где-то я вас видел… вы не в «Пара-фильме» работаете?

– Нет-нет, – шарахнулась от него Надежда. – Я совсем из другой компании.

Она ввинтилась в толпу и чуть не налетела на Льва – того самого знакомого Игоря, у которого позаимствовала пригласительный билет. Встреча с ним не входила в ее планы, и хотя Надежда не думала, что Лев узнает ее в маскарадном костюме, она снова изменила направление и спряталась за колонной.

Там к ней снова протолкался усатый тип и проговорил, сверля ее взглядом:

– Нет, но где же я вас все-таки видел? Не успокоюсь, пока не вспомню! Вы не снимались у Выхухолева?

– Нет, ни у Выхухолева, ни у Росомахина! – отмахнулась Надежда. – И вообще ни у кого я не снималась! Я совсем по другой части!

Усатый сморщил лоб, на его лице отразилась напряженная работа мысли.