Разве я могла бы подумать даже неделю назад, что позволю с собой себя так вести своему студенту? Ну нет конечно!

Правда мысли мои как-то быстро улетучились, и передо мной встала лишь одна задача на данный момент. Сделать как можно тише парню чашечку чая. В два часа ночи это не самое простое, надо сказать. Чайник, который обычно закипает довольно тихо, сейчас шумел на плите как умалишенный. Он как будто прыгал и пыхтел, даже на секунду возникло ощущение, что он живой.

Шум, разносившийся на весь дом, заставлял вздрагивать. Было стыдно, что я не только сижу на кухне в два часа ночи, словно на меня напал ночной жор, но и позволила прийти к себе домой парню в такое время.

Но через пару минут чайник закипел, заставив меня вздохнуть с облегчением. Заварив Гессеру чашку черного чая, добавила в нее две ложки сахара и понесла в спальню. И что я увидела?

Этот крендель лежал в моей кровати и спал! Нет, он не делал вид, что спит, он реально храпел. Подойдя к нему, потрясла его за плечо. Он не откликнулся. Я снова потрясла, Марк что-то невнятное забурчал и отвернулся к стенке. Ну дела!

А мне где теперь спать? Не ложиться же с ним в одну кровать? Но это моя кровать! Не спать же мне на полу, только потому что брезгую оказаться с ним на одном ложе.

Боже, о чем я думаю!

Поставив чашку на прикроватную тумбу, я смотрела на Марка, непроизвольно оценивая его достоинства. Густые волосы, стильная прическа, идеальная форма головы, широкий разворот плеч… взгляд скользнул еще ниже. Узкий таз и крепкая задница. От последнего я почему-то мечтательно вздохнула, на секунду представив, как трогаю его… Сдержавшись, я облизнула губы и отвела глаза.

Так! Надо решить, куда же мне лечь…

Может к Лариске? Но это тоже странно. Я никогда не лезла к ней в койку, еще испугается. Поэтому лучше выбрать другое место. У меня в комнате была раскладушка. О ней я как-то не сразу вспомнила. А ведь ее мне дала бабушка, так чтобы я могла дать ночлег немногочисленным родственникам, которые приезжают в Москву проездом. Достав ее с балкона, я сдула с нее толстый слой пыли. Да и ночная прохлада не оставила мне шанса, что спать на ней будет комфортно. Она ведь просто ледянющая. Но другого ничего не остается. Хотя мысль лечь с Гессером в постель так и манила.

Только как он будет на меня смотреть уже завтра утром. Он итак ко мне относился слишком нагло, а после такого точно вообще не будет уважать.

Я ведь его преподаватель. Не могу прыгать в койку. Пусть и без единого намека на интим."

"Но раскладушка была все еще холодной. Да и укрываться у меня, по сути, было мало чем. Только сейчас я осознала, почему двоюродная сестра, приехавшая пару месяцев назад, осталась у меня не на три дня, как планировала, а всего на ночь.