Привстав, Годфруа еще раз распрямил и сжал пальцы, и из них вырвалась серая сеть. Узел за узлом, нить за нитью толщиной с канат, – повинуясь взгляду колдуна, темная паутина оплетала с невероятной быстротой пространство вокруг эшафота и над ним, сооружая клетку и захватывая в придачу ощерившуюся алебардами вооруженную охрану.

Я снова метнула в чернокнижника огненное копье, но толстые нити не пропустили его. Едва вспыхнув, они, будто щупальца мерзкого паука, сами залатали дыру.

Чернокнижник ухмыльнулся, глядя на мое взбешенное лицо, и забормотал заклинания, от которых белый дым за сетчатой преградой начал вспениваться и таять. Палач, монах и стражники зашевелились, ошеломленно воззрившись на застывших на площади людей. Похоже, магической сети они не видели.

– Это бесовские проделки! Колдовство! – прорычал Годфруа палачу. – Во имя святого креста, исполните свой долг! Накажите злодея! А вы, святой отец, молитесь, молитесь, чтобы ведьмы не добрались до нас!

Палач взялся за молот. Этьен застонал. В моей душе все перевернулось, и я услышала голос мадам Тэйра:

– Вот теперь жги, Абели! Всем, чем можешь.

«Любовь – это не только нежность», – мелькнуло в голове: «Смотри, гад!»"

"Красное облако, набухшее жаром над Гревской площадью, стянулось к сети над эшафотом. Подчиняясь моим мыслям, багряная лава окутала сверху и по бокам дьявольскую сеть и начала прожигать ее с такой скоростью, что паутина, шипя, не успевала зарастать. В образовавшиеся дыры мадам Тэйра мгновенно пустила сонный дым. Чернокнижник беспрестанно щелкал пальцами и повторял заклинания, уничтожая выползающие на помост клубы.

Мало, этого было мало! Я обратила все свое внимание на сапфир, спрятанный на моей груди, и, прочувствовав, что кристалл нагрелся до предела, направила в него жар из позвоночника. Многократно усиленный, немыслимой мощи огненный поток вырвался наружу сквозь камень. Чернокнижник увернулся и забормотал заклинания с нарастающей громкостью.

Воды реки заволновались, мутная спокойная Сена принялась выплевывать на песчаный берег волны, словно взбешенный океан. Бурля, река шумела так сильно, что уже не слышались крики с острова Ситэ. Только рев шторма и взрезающий воздух тревогой бой колоколов.

Колдун приказывает стихии? Призывает демона? Хочет отдать ему Этьена, раз прервалась казнь? Ледяной страх начал гасить огонь во мне.

– Прекрати трýсить! Немедленно! Справимся! – грозно велела мадам Тэйра.

От ее окрика я опомнилась. Как взрослая, пообещала себе маленькой: «Бояться будешь потом, Абели. Спрячешься под кроватью и накроешь голову подушкой, но сейчас…» Я снова настроилась на бьющий из земли жар, силу, которую она даровала мне. У земли ее много, глупо бояться, действительно глупо.