В голове моей поплыло, но прокусив губу до крови, я заставила себя опомниться.

Палач неторопливо подошел к Этьену и одним движением разорвал на нем рубаху, выставив на всеобщее обозрение израненное пытками тело юноши. Моя спина покрылась холодным потом. Я сжала пальцы в кулаки: не медлить, нельзя медлить! Плевать на страх и на все это мерзкое сборище! – уговаривала себя я, и, наконец, со вспышкой ощутила, как пополз вверх по позвоночнику горячий поток. Я впечатала ноги в песок.

Одним тяжелым ударом палач повалил Этьена на колесо. Людское стадо одобрительно зааплодировало, заулюлюкало. Пружина гнева, сдерживаемая во мне с ночи, сорвалась. Огненная сила взметнулась из меня к небу подобно урагану. Не оборачиваясь, я почувствовала рядом второй, такой же мощный прилив силы. Я взмахнула руками, и багряное облако, вздымающееся, клокочущее, живое вмиг растянулось над Гревской площадью. Мои пальцы и живот раскалились, в горле застыл ревущий звук.

– Ой, ведьма! – кто-то взвизгнул рядом. Живая масса всколыхнулась, головы обернулись к нам.

– Тише, Абели, еще не сейчас, – проговорила Клементина, но я не слушала ее, сгущая облако и собираясь обрушить его на головы зевак, на палача, который встал коленом на грудь Этьену и принялся привязывать его руки к колесу.

Мое тело вибрировало, и в растущей ярости поток расширялся с каждым вздохом. Сейчас я смету этих гадов с лица земли."

"– Дура, со всеми Этьена убьешь. Остановись! – гаркнула мадам Тэйра.

И я с трудом удержала то, что вот-вот готово было вырваться наружу, сила взбурлила во мне, едва не разнеся взрывом тело на части. Облизывая горячечные губы, я повернула голову и только тогда увидела, что от Клементины распространяется во все стороны белый струящийся дым и окружает нас, как завесой.

Дымный поток стремительно пополз, словно огромная дрессированная змея, к эшафоту. Под ним дым разделился на четыре части и, клубясь, взобрался по столбам-опорам на деревянный помост и выше. Витки контролируемого Клементиной дыма вихрями взвились и укрыли голову палача в тот момент, когда он дернул веревку на щиколотке Этьена. Палач окаменел.

Не понимая, что происходит, монах кинулся к громадному живодеру, но и его тотчас укрыло пеленой, как саваном. Фигура в рясе замерла с вытянутыми руками. В толпе заверещали от страха, принялись креститься и взывать ко всем святым. Поднялась паника. Меня трясло, но я усмехнулась: скорее у кур вырастут зубы, чем святые явятся к этим людям!

Мадам Тэйра задрала голову к небу и вдруг закружилась, будто в танце, широко расставив руки.