Напишу-ка я на тебя доверенность, чтобы ты мог и контракты подписать, и акции на новых владельцев перерегистрировать. С деньгами там схема простая, я тебе потом все объясню. Новое завещание я еще в октябре составил и там четко прописал, что жить все будут на проценты с основного капитала, потому что давать им в руки живые деньги нельзя – не умеют они с ними обращаться.

– Ну, если ты мне доходчиво объяснишь, что и как надо делать, то я тебя не подведу, – очень серьезно заявил Садовников. – Только не торопился бы ты себя хоронить раньше времени.

– А это уж как судьба распорядится. И еще у меня просьба к тебе будет. Ильич, поклянись, что поддержишь Ольгу с девочками. Я понимаю, что из России ты никогда не уедешь, но хотя бы пока они здесь. Ей же совершенно не к кому прислониться. На Петьку надежды нет, не будет меня, он окончательно сопьется. Гошку в этом случае Галька заберет. И не столько он сам ей будет нужен, сколько его деньги. И останется Ольга с девочками одна, а она совершенно беспомощная, в жизни ничего не понимает, думает, что в ней все, как в книгах. Я могу на тебя рассчитывать?

– Петрович, я тебе клянусь, что буду поддерживать Ольгу с девочками насколько моих сил хватит, – торжественно произнес Садовников».

Запись кончилась, и, сколько Гуров с Ликой ни ждали, больше там ничего не было.

– Ты можешь сделать копию с этой записи? – спросил Лев."

"– Могу и сделаю прямо сейчас, но уберу в сейф, потому что предавать гласности ее преждевременно. Давайте сначала обсудим ее с Александровым.

– Это из-за сеанса массового гипноза?

– Это не гипноз, Лев Иванович. Вы уж мне поверьте, что человеку такое не под силу, – очень серьезно сказала Лика. – Давайте быстро пообедаем, потому что потом на это уже может не быть времени, и поедем к нему.

В руках у нее все горело, так что и обед был быстро готов, и запись сделана, и вот они уже ехали к Олегу Михайловичу, с которым Лика предварительно созвонилась.

Помня свой разговор с ним, Гуров предложил не прокручивать всю запись целиком, а ограничиться последним отрывком, объяснив это тем, что не стоит занятого человека от дел отрывать. На самом деле он не хотел, чтобы Александров именно сейчас узнал, как на бизнесе и здоровье Болотина отразилась санкционированная им и никому, кроме него самого, не нужная проверка. А вот, когда все закончится, тогда можно будет дать ему послушать, особенно про «асфальтовый каток». Может, в следующий раз без нужды злобствовать не будет. Конечно, это мелкая месть, слону дробина, но хоть что-то.

И все получилось так, как запланировал Лев, правда, предварительно ему пришлось в общих чертах обрисовать результаты работы и направление дальнейших поисков.