– Ты безумец, – прошептал Хью, но, к своему ужасу, ощутил, как шевельнулось в его чреслах при мысли о Саре: вот она нагибается над ним, протягивает руки, чтобы дотянуться до узла, завязанного на кроватном столбике…

Он зажмурился, пытаясь думать о морских черепахах и рыбах, о жирном викарии в той деревне, где вырос, – о чем угодно, только не о Саре; о ком угодно, только не о ней!

– А я думал, ты будешь мне благодарен! – обиженно воскликнул лорд Рамсгейт. – Разве не этого ты хотел?

– Только не таким образом, – процедил Хью.

– Я запру вас наедине как минимум на час и постараюсь сделать так, чтобы об этом узнало как можно больше народу. Таким образом, она будет скомпрометирована независимо от того, произойдет между вами что-то или нет, и я получу то, чего желаю.

– А как насчет ее?

Лорд Рамсгейт дернул бровью, склонил голову набок и пожал плечами: очевидно, его совершенно не интересовали желания самой Сары.

– Она будет мне благодарна. – Маркиз хотел что-то добавить, но остановился и прислушался: – По-моему, это она.

Хью ничего не слышал, но буквально через минуту в дверь настойчиво постучали. В бешеном рывке он еще раз попытался разорвать веревки, но тщетно.

Видит Бог, он хотел Сару Плейнсуорт, хотел ее всем своим существом. Хотел стоять с ней у алтаря, приносить обеты перед Богом и людьми, надеть кольцо ей на палец и клясться в вечной преданности. Хотел уложить ее в постель и своим телом показать все, что кроется в его сердце. Хотел лелеять ее, когда она затяжелеет его ребенком.

Да, хотел, но не обманом: она должна тоже этого хотеть.

– Как это волнующе! – почти пропел лорд Рамсгейт издевательским тоном, который резанул по нервам. – Боже! Я чувствую себя школьницей!

– Не смей даже прикоснуться к ней! – зарычал Хью. – Клянусь Богом, если ты дотронешься до нее хотя бы пальцем…

– Ну-ну, – перебил маркиз. – Леди Сара – будущая мать моих внуков. Разве могу я ей причинить боль?

– Не делай этого… – Горло Хью перехватило прежде, чем он успел добавить «пожалуйста»."

"Он никогда ни о чем не просил отца – не стал бы и сейчас, – но ради Сары был готов пойти и на это. Она не собиралась выходить за него, это было ясно, особенно после сцены с Дэниелом. Если она войдет в комнату, лорд Рамсгейт запрет дверь и решит ее судьбу. Хью получит руку любимой женщины, но какой ценой?

– Отец… – начал Хью, и их потрясенные взгляды встретились: никто из них не мог вспомнить, когда Хью в последний раз обращался к отцу иначе чем «сэр». – Заклинаю вас не делать этого.

Но лорд Рамсгейт довольно потер руки и подошел к двери.

– Кто там?

За дверью послышался голос Сары.

Хью в отчаянии закрыл глаза. Это обязательно случится, и он ничему не сумеет помешать.

– Леди Сара! – воскликнул маркиз, открывая дверь.