– Сыр вполне съедобный, да и хлеб ничего, угощайся, – предложил маркиз, потянувшись к блюду на столе.

– Какого черта все это означает? – взорвался наконец Хью.

Отец, развалившись в кресле, явно ожидал этого момента. Лицо его расплылось в самодовольной ухмылке:

– А сам не догадываешься?

– Даже не пытаюсь.

– Я здесь, чтобы поздравить тебя.

Хью уставился на него с неприкрытым подозрением.

– С чем?

Отец погрозил ему пальцем:"

"– Не стоит притворяться. До меня дошли слухи, что ты вот-вот обручишься.

– От кого?!

Хью впервые поцеловал Сару только накануне вечером. Откуда, черт возьми, отец узнал, что он собирался сделать ей предложение?

Лорд Рамсгейт небрежно махнул рукой:

– У меня повсюду шпионы.

В этом Хью не сомневался, но все же…

– За кем ты шпионил: за Уинстедом или за мной?

Отец пожал плечами:

– Какая разница?

– Огромная.

– Полагаю, за обоими. Ты облегчаешь мне задачу. Можно убить двух зайцев одним ударом.

– Будь добр не шутить в моем присутствии, – попросил Хью, вскинув брови.

– Как всегда, серьезен, – прищелкнул языком маркиз. – Ты никогда не понимал шуток.

Хью молча уставился на него. Отец обвиняет его в отсутствии чувства юмора? Поразительно!

– Я не обручен, – начал Хью, отчетливо выговаривая слова, слетавшие с губ как дротики. – И не обручусь в обозримом будущем. Поэтому можешь собрать вещи и возвратиться в тот ад, откуда выполз.

Отец только ухмыльнулся в ответ на оскорбление, чем насторожил Хью. Лорд Рамсгейт никогда не игнорировал оскорбления: скручивал их в маленькие шарики, наполнял осколками стекла и железа и швырял в оскорбителя.

– Мы закончили? – спросил Хью холодно.

– Почему такая спешка? – со смешком произнес лорд Рамсгейт.

– Потому что я презираю тебя, – усмехнулся Хью.

Отец рассмеялся.

– О, сын, когда ты поумнеешь?

Хью ничего не ответил.

– Не важно, что ты меня презираешь, и никогда не будет важно. Имеет значение лишь то, что я твой отец. – Он подался вперед и с мерзкой гримасой добавил: – Ты не сможешь от меня избавиться.

– Не смогу, – согласился Хью. – Зато ты можешь избавиться от меня.

Подбородок маркиза дрогнул.

– Полагаю, ты имеешь в виду тот безбожный документ, который вынудил меня подписать.

– Никто ни к чему тебя не принуждал, – пожал плечами Хью.

– Ты действительно этому веришь?

– Разве я вложил перо тебе в руку? Документ был чистой формальностью, и ты знаешь это не хуже меня.

– Я ничего не знаю…

– Ты знаешь, какими будут последствия, если посмеешь причинить вред лорду Уинстеду, – перебил Хью с мертвенным спокойствием, – независимо от того, записано это на бумаге или нет.

Так и будет.