Она сидела на траве совершенно неподвижно, как статуя, и прижимала колени к груди, глядя в ночное небо так безмятежно, что у него бы перехватило дыхание, не будь он так измучен страхом и яростью, а теперь и облегчением.

Хью шел медленно, теперь щадя ногу, когда торопиться было необязательно. Должно быть, она так погрузилась в свои мысли, что не слышала его. Не дойдя до нее нескольких шагов, он услышал, как она шумно втянула воздух и обернулась.

– Хью?

Он, не отвечая, подошел к ней.

– Что вы здесь делаете? – спросила Сара, поднимаясь.

– Я мог бы спросить вас о том же, – отрезал Хью.

Не понимая причин его гнева, она с удивлением отпрянула.

– Я просто не могла заснуть, вот и…

– И поэтому посчитали, что можете разгуливать где попало в половине третьего утра?

– Я знаю, это выглядит глупо…"

"– Глупо? – возмутился Хью. – Да вы, никак, шутите!

Она попыталась коснуться его руки, но он резко отстранился:

– А если бы вас увидел не я? Что, если бы вас увидел кто-то другой?

– Я бы зашла в дом, – ответила Сара, глядя на него с таким недоумением, что он едва не сжался.

Не может же она быть настолько наивной! Он бежал по этому чертову дому, хотя едва мог ходить, а в ушах звучал крик матери.

– Думаете, что всех в мире заботят исключительно ваши интересы?

– Нет, не думаю. Но в этом доме обо мне действительно заботятся все.

– В этом мире есть мужчины, которые любят причинять боль. Особенно женщинам, Сара.

Ее лицо словно обмякло, но она ничего не ответила.

А Хью так старался не вспоминать.

– Я выглянул в окно, выглянул в окно спальни в половине третьего утра, и тут вы, скользите по траве как некое чертово эротическое привидение!

Ее глаза широко раскрылись и, возможно, наполнились тревогой, но он зашел слишком далеко, чтобы это заметить.

– А если бы это оказался не я? – продолжал бушевать Хью, сжав ее руки так, что пальцы впились в плоть. – Что, если бы кто-то еще увидел вас и спустился вниз с иными намерениями?

Его отец никогда в жизни не спрашивал разрешения у женщины.

– Хью… – прошептала Сара, глядя на его губы.

Боже, она всего лишь смотрела, а его тело словно охватило огнем.

Его язык словно распух, дыхание сбилось, и, кажется, он даже не понимал, что говорит.

И тут Сара прикусила губу, и этот жест оказал на него очень странное воздействие: Хью почувствовал осторожное прикосновение зубов по собственным губам, а потом…

Он пропал.

Хью рывком притянул Сару к себе и завладел ее губами, без деликатности, без осторожности. Ничего, кроме безумной страсти и потребности. Одна рука запуталась в ее волосах, другая судорожно шарила по спине, пока не нашла роскошный изгиб ягодиц, притянула ближе…

Из его груди вырвался стон, и какой-то частью сознания он понял, что и Сара его касается.