Полина молча зашла к нему в кабинет и так же молча села, но как можно дальше от Саши. То, каким ледяным взглядом он на нее посмотрел и с каким презрением, заставило Полину опустить глаза и просто ждать. Потому что ОН все узнал.

Саша отошел к окну, повернувшись к Полине спиной. Ему нужно время, чтобы посмотреть ей опять в глаза. Он знал, что в них скрыто. Неужели в его любимых голубых глазах цвета моря сейчас плещется предательство? Такое горькое и мерзкое. Кого хоть раз предавали любимые и близкие прекрасно знают, как это: взглянуть в них и почувствовать это горькое послевкусие на языке. Он будто опять шел по тому темному коридору, где вдалеке горел тусклый свет из слегка приоткрытой двери. Шел и уже прекрасно знал, что ему предстоит увидеть и пережить. А сейчас… Говорят, со временем чувства притупляются, время лечит, все забывается. Все это полная х*рня. Ничего не притупляется и это не излечить. Ты просто начинаешь черстветь. И перестаешь так остро все чувствовать. Закапываешь свои чувства глубоко. Чтобы никогда о них не вспоминать, даже не напоминать себе какими-то мимолетными фразами или старыми фото. Но однажды настает такой день, когда одним движением, все, что ты прятал, выходит обратно на поверхность. И это чувство обреченности и боли заполняет тебя полностью. Ты и есть олицетворение той боли.

– Зачем, Полин? – тихо спросил Саша, все еще всматриваясь куда-то вдаль, будто ища ответы там, далеко.

– Я так боялась, что ты…

– А сейчас тебе не страшно?

– Прости, Саш…Повернись ко мне! Посмотри на меня, Саша! – почти закричала Полина. – Боже, закричи на меня! Ударь, в конце концов! Только не молчи, пожалуйста, – взмолилась Полина, уже не скрывая заполняющие слезами глаза.

Саша повернулся к Полине, как она того и просила. И посмотрел на нее. Глаза в глаза. Вот только его глаза больше не горели тем зеленым пламенем, в них не было ярких бликов, которыми они светились, когда он смотрела на нее. Они стали холодными и безжизненными. Чужими. И сам он стал как статуя. Идеальная работа итальянского скульптора, все как и любит Саша. К ней нельзя прикасаться, чтобы не испортить. Ее не согреть своим теплом. Потому что это тепло Саша уже не чувствует, оно ему не нужно.

Чистый, гладкий, свежий лист бумаги, на котором нет ни маленьких заломов и отпечатков от написанного. Саша положил его перед Полиной. И его любимую ручку, которую дарили ему на день рождения пару лет назад. Паркер.

– Ты знаешь, что делать.

С этого чистого листа начинается и новая история Полины. С заглавной буквы первого предложения. С противного скрипа ручки об этот лист.

“Генеральному директору ЗАО “Логистик Инвест” Ярскому А.Н…”

– Саш, позволь мне все тебе объяснить, пожалуйста…

– Поздно, Полин. Слишком поздно.

– Он меня шантажировал, Саш.