Вернулся к разговору по смартфону, продолжая поглаживать мой сосок. Сдавил и, глядя мне в глаза сказал:

— Отмены не будет. Я передумал.

Закусив губу стерпела боль и в тоже время что-то неизведанное пронизавшее все тело насквозь. Волин отпустил мой сосок и

убрал сотовый обратно в карман. Вернулся к столу, сел в кресло и открыл бордовую папку, положил передо мной новые листы с договором.

— Подписывай, Ксения.

Пока я раскладывала бумаги перед собой. Он приблизил к лицу свои пальцы и словно принюхался. Как животное. Больной на всю голову ублюдок. Я поднесла ручку к бумаге, стараясь не думать о пунктах, которые прочла, стараясь вообще ни о чем не думать.

Это все ради Вари. Потом я ему отомщу…я докажу, что он подонок и мразь. Потом. Обязательно докажу.

Поставила подпись на первом листе, и Волин с довольной улыбкой триумфально сказал:

— И сосать придется не только пальцы, Ксения.

Вскинула голову и сдавила ручку.

— Тебе понравится я обещаю.

Будь ты трижды проклят, гад. Мне понравится, когда я посажу тебя за решетку. Когда люди узнают, что ты за грязное чудовище.

— Жалеешь, что не спустила тогда курок, да?

Я поставила последнюю подпись и процедила сквозь зубы:

— Да! Жалею!

И он демонстративно захлопал в ладоши.

— Браво! Обожаю честность! Ты мне все больше нравишься, малышка. Мне наконец-то перестало быть скучно.

— Так почему вы не купили себе клоуна, если место было вакантно?

Швырнула ручку и с ненавистью подвинула ему бумаги. Волин приподнялся и, подхватив меня под руку, куда-то легко потянул. Покорно пошла следом…Выбора больше нет. Только что я отняла его у себя совершенно.

Иван подвел меня к зеркалу. Так чтоб видела и его, и себя.

Я дернулась когда увидела свое отражение с размазанной красной помадой. Волин расхохотался, а я сдавила пальцы в кулаки…потому что знала с чего он смеется — с меня. Помада размазалась таким образом, что напоминала улыбку клоуна.

— Когда мы доиграем и ты мне надоешь, обещаю я дам тебе еще одну возможность разнести мне мозги. — серьезно сказало чудовище, внезапно перестав смеяться, и он вытер помаду с моего подбородка и щек большим пальцем, — а пока что ты будешь меня развлекать. Как я захочу и когда захочу.

Я выпросила для себя несколько дней.

Именно выпросила. Совершенно не ожидая, что он согласится мне их дать. В проклятом договоре говорилось об этом. Говорилось о моих отказах, о штрафах, прописанных за каждое слово «нет». Ничего более ужасного, чем этот документ, я в своей жизни не видела. Сумасшедшее чудовище расписало мою жизнь по пунктам, включая прейскурант цен и перечисление наказаний за каждый проступок. Несколько листов, заключающих в себе долговую яму и принадлежность этому ублюдку до тех пор, пока я ему не надоем.