Осмотреть дом Меркурьева он хотел без суеты и спешки, а для этого нужно было разобрать кучу бумаг на столе, возомнивших себя Эверестом, переговорить с Ванькой Буниным и дождаться ответа экспертов по взорванной машине и останкам в ней. Что ж, тогда сначала в управление, а уже часика в три – в усадьбу. Надо только не забыть позвонить Бжезинской и договориться, чтобы она была дома, открыла ему коттедж и…

От мыслей его отвлек телефон, заливающийся из заднего кармана джинсов. Джинсы были фирменными, дорогими, явно не по карману нищему оперу, но разве ж Лельке докажешь? У нее свои правила и свои представления о жизни.

Он улыбался, выковыривая телефон из кармана, но при взгляде на экран улыбка тут же увяла. Звонила та самая Элеонора Бжезинская, с которой он собирался связаться.

– Да, Элеонора Александровна, – приветствовал ее Воронов. – Я так понимаю, что раз вы мне звоните, значит, случилось что-то еще? Вас похитили? Ограбили? Подожгли дом?

– Дмитрий. – Она даже не отреагировала на его неуместные, как он сам понимал, шутки, что еще раз доказывало, что Бжезинская – леди до кончиков ухоженных пальцев. – Дмитрий, вы должны срочно приехать ко мне.

Срочно, Дмитрий. Это вопрос жизни и смерти.

– Чьей жизни и смерти? – Воронов вдруг действительно встревожился так сильно, что волоски вдоль шеи поднялись дыбом, как шерсть у волка. Элеонора Бжезинская не производила впечатление истерички.

– Дмитрий, мы с утра решили сходить в домик Олега. Конечно, это некрасиво входить в чужое жилье без приглашения, и я бы ни за что этого не сделала. Но Олег погиб, и я сочла необходимым поискать записную книжку или хоть что-то, чтобы понять, кому нужно сообщить о его гибели.

Это же не по-людски, никому не сообщить. Он был очень закрытым человеком, и, несмотря на то что мы проработали вместе больше шести лет, я совсем ничего о нем не знала. Поэтому решила поискать.

– И что вы нашли? – Воронов внезапно охрип и прокашлялся, возвращая звонкость голосу.

– Не что. Кого. Дмитрий, в это невозможно поверить, но в подвале коттеджа мы нашли Степу. Степу Ушакова, моего главного инженера, который пропал десять дней назад.

– Что-о? – Воронов не верил собственным ушам.

– Да. Мне страшно представить, что бы было, если бы мы не услышали стоны.

Мне бы в голову не пришло спуститься в подвал. Но у нас в поселке очень тихо, и мы услышали, как Степа стонет. Включили свет в подвале и увидели его. Он был пристегнут к батарее наручниками.

– Что он сказал? – спросил Воронов. – Что он говорит, Элеонора Александровна? Я сейчас же приеду, но мне очень важно знать, что он вам сказал?

– Он ничего не говорит, – печально сказала Бжезинская и всхлипнула. – Он без сознания. И, кажется, бредит. Мы оказали ему первую помощь и вызвали «Скорую», Дмитрий.