– Если я прав и вторым другом Ушакова старшего был погибший Василий Лукьянов, то им с Антоном Поповым тоже по сорок четыре года. Правда, Медякина могли призвать в армию после института, не после школы. Тогда разница в возрасте вполне объяснима.

– В пять лет, – Бунин продолжал смотреть на товарища скептически, – но не в одиннадцать. Да и не было за плечами Медякина никакого института, ты же его автобиографию в руках держишь. В армию его призвали в 1979 году, а Ушакова и Лукьянова в каком? В восемьдесят девятом?

– Да не знаю я, в каком году их призвали, – вспылил Воронов.

 – Ответ из Архангельского военкомата пока не пришел. Но думаю, что поговорить с этим самым Михалычем все равно будет не лишним. Он в «ЭльНоре» давно, всех знает, со Степаном тоже общался, может, и знает что.

– Так пообщайся, – согласился Бунин. – И заодно остальные личные дела запроси. Водителей и каменщиков, про которых тебе Меркурьев сказал, что они тоже в Афгане служили. Хоть и хлипкая, но все-таки ниточка.

Дмитрий снова поехал в «ЭльНор», на пороге столкнулся с Элеонорой Бжезинской, которая так куда-то спешила, что даже его не заметила, попросил у секретарши Милы, по совместительству выполняющей обязанности кадровика, личные дела сотрудников, служивших в Афганистане, присел за стол в приемной, внимательно прочитал все документы, сделал необходимые выписки и почувствовал, что окончательно запутался.

В конце восьмидесятых годов двадцатого века в Афганистане служили только два человека из всех названных Меркурьевым. Водитель Владимир Сергеев и каменщик Валентин Балясин. Остальные тоже были намного старше и ушли в армию в конце семидесятых, в самом начале афганского пекла.

Воронов, который легко признавал свои ошибки, был внутренне согласен с тем, что прораб Михалыч не имеет к исчезновению Степана Ушакова никакого отношения. Проработку версии «сослуживец» нужно было начинать с Сергеева и Балясина. Что ж, не ошибается тот, кто ничего не делает.

Он потянулся, разминая затекшие мышцы, вернул Миле папки с личными делами и просительно улыбнулся ей.

– А можно у вас еще разжиться телефонами вот этих двух сотрудников, – он протянул ей листочки с фамилиями Сергеева и Балясина, – а также узнать, где они сейчас находятся, и, естественно, сохранить мой интерес в тайне.

– Можно, – Мила тоже улыбнулась, открыто и бесхитростно. Как успел убедиться Воронов, девушкой она была хорошей, отзывчивой, исполнительной и неглупой. Что и говорить, Элеонора Бжезинская умела не только вести бизнес и строить качественные дома, но и подбирать персонал. – Чаю хотите?

Видя, что Воронов колеблется, она щелкнула кнопкой чайника и засуетилась, накрывая на стол.