Угрозы жизни и здоровью обеих соучредительниц «ЭльНора» выявлено тоже не было. Бжезинская руководила своей компанией, ездила по встречам, занималась бизнесом и политикой, и ей на первый взгляд совершенно точно ничего не угрожало.

Конечно, по вечерам она оставалась одна в огромном загородном доме, но там ее охранял верный Меркурьев, и Дмитрий Воронов на собственной шкуре знал, что там «враг не пройдет».

Элеонора Бутакова по-прежнему трудилась главным инженером «Ганнибала» под началом Эдуарда Горохова. Несмотря на то что дама заверяла Воронова, что ее хотят убить, он в это не верил.

Он был уверен, что наоборот, Бутакова с Гороховым объединились против Бжезинской и строят злонамеренные козни, пытаясь осуществить рейдерский захват «ЭльНора». Но влезать в бизнес-разборки враждующих дам ему было скучно. Пусть сами разбираются, ему вон убийство Попова раскрывать надо.

Наружка еще доложила, что у мадам Бутаковой явно наметился роман. Но адюльтеры майора Воронова интересовали еще меньше, чем рейдерские захваты. Он не считал для себя возможным лезть в то, что делают за закрытыми дверями два взрослых человека, даже если они и состоят при этом в браке, и любовью занимаются на стороне.

"

"В общем, ничего такого, что оправдывало бы расходы на наружное наблюдение, с красавицами не происходило, и, посоветовавшись с Иваном Буниным, Воронов это наблюдение снял. За месяц с лишним, произошедший с момента убийства Попова, в городе было совершено еще с десяток особо тяжких преступлений, поэтому оперативникам было чем заняться, кроме двух Элеонор, которые даже самому Воронову уже изрядно надоели.

Дело об убийстве расследовалось, шло своим чередом, вон и новый подозреваемый в нем появился, прораб Михалыч, с которым Дмитрий собирался потолковать.

Тело Степана Ушакова так и не было найдено, и у Воронова не угасала надежда, что парень до сих пор жив и обязательно найдется.

То, что прораб Михалыч – персона для следствия интересная, Иван Бунин отчего-то не согласился.

– Да ну, – усомнился он, когда Дмитрий рассказал другу и начальнику про вчерашний свой разговор с Меркурьевым, а также о том, что с утра пораньше успел заехать в «ЭльНор» за личным делом Сергея Михайловича Медякина, работавшего в «ЭльНоре» с самого его создания.

 – Не сходятся у тебя, Митя, концы с концами. Медякину этому пятьдесят пять лет. Ушаков тебе говорил, что его отца призвали в армию сразу после того, как у него сын родился. Мол, они с матерью поженились в восемнадцать лет. Степану двадцать шесть, значит, его отцу сейчас бы было сорок четыре. И сослуживцам его армейским столько же, может, на год больше. Но не пятьдесят пять точно.

– Хм… – О разнице в возрасте Воронов не подумал и сейчас разозлился сам на себя.