Я еще проживу лет сто, не меньше, а потом, отбросив тапки, превращусь во вредное привидение и стану каждую ночь трясти тебя холодной костлявой ручкой, приговаривая: «Ваня, не тухни, работай».

Желание обнять Нору испарилось.

– Чао, – хмыкнула хозяйка и исчезла в коридоре.

Я взял сумку и спохватился:

– Как же поддерживать связь с больной?

Администратор мило улыбнулась:

– Она здорова и, надеюсь, станет еще здоровей, когда выйдет, но одним из условий успеха, в котором никто из нашего персонала не сомневается, является соблюдение полнейшей стерильности и психического спокойствия. Поэтому никакого телефона в палате, телевизора, радио, газет.

– Этак с ума сойти можно! Нора не сумеет бездействовать.

– Мы даем пациентам книги из нашей библиотеки, те, что отобрал психолог, – продолжала девушка, – спокойное, милое чтение: Диккенс, Агата Кристи, Дюма, и никаких современных авторов. Вот моя визитка, звоните на ресепшен, получите полнейшую информацию о здоровье Элеоноры.

Я взял карточку и пошел к машине. Однако, в этой больнице работает необычный персонал. Все медработники, с которыми я до сих пор имел дело, были до смешного суеверны. Фразу: «Никто из нас не сомневается в успехе операции» – они ни при каких обстоятельствах произнести не могли. «Если все пойдет так, как задумано», «будем надеяться на положительную динамику» – вот максимально радужные предположения, сообщаемые, как правило, людьми в белых халатах.

Утром я с огромным удивлением увидел на кухне Веру и Николая. Парочка сидела за столом, явно собираясь завтракать.

– Вы это едите? – забыв со мной поздороваться, Николай ткнул пальцем в блюдо с мясной нарезкой.

– Тама все свежее, – поспешила оправдаться домработница Ленка, – не сомневайтесь, в хорошем месте беру, кушайте на здоровье.

– Спасибо, но мы такое не употребляем, – хором ответила парочка.

Я сел на свободный стул, взял кусок белого хлеба, положил на него аппетитный кругляш «Докторской» колбасы и открыл было рот.

– Человек зубами роет себе могилу, – каркнул Николай.

От неожиданности я выронил бутерброд и клацнул челюстями, а Ленка перекрестилась.

– Вот ужас-то! – воскликнула она. – Где же такая страсть приключилась? В газете прочитали? Не осталось ее у вас, я тоже бы посмотрела.

– Не в газете дело, – ответил Николай, – я про Ивана речь веду.

– Вы о чем? – спросил я, снова принимаясь за аппетитный сандвич.

Супруги переглянулись.

– Ну, поскольку нам теперь целый месяц жить вместе… – начала Вера.

Откушенный кусок колбасы выпал у меня изо рта.

– Как месяц! – в ужасе воскликнул я. – Элеонора же вчера говорила о гостинице.

– Она, уезжая отдыхать, – спокойно возразил Николай, – зашла к нам и сказала: «Живите у меня, все-таки вы родня!»

– Да-а? – недоверчиво протянул я.