– Нет, – ответил Макс, – это она сама ляпнула, люди иногда так шутят, про кирпич, а вышло вон что!

– Григорий очень старался убрать всех свидетелей, кстати, он сжег паспорт на имя Бурцева, но есть люди, которые сказали, что врач назывался Павлом Николаевичем, – объяснил я, – девочки из «Дотти», Юра, влюбленный в Вету парень, выследивший квартиру, которую снимал Масик, хозяйка апартаментов, милейшая Эстер Львовна, – они подтвердили: этот человек Бурцев Павел Николаевич.

– Но с какой стати мерзавец пошел с Галиной в «Дотти»? – удивилась Нора. – Он что, не боялся встречи с Ветой? Не мог отправиться в другое кафе?

Я вздохнул:

– Есть одно обстоятельство. Галина считала «Дотти» лучшим местом в Москве и настаивала на встречах именно там. Пару раз Григорию удается уговорить ее посетить другие забегаловки, но потом Масляникова упирается и заявляет: «Хочу в „Дотти“». В планы Масика не входит ссориться с «актрисой». Он соглашается, но решает проявить бдительность и звонит в кафе. Официантки работают посменно, два дня через два, и Масик просто хочет узнать, на работе ли сегодня Вета. Но администратор сухо сообщает:

– Вета уволилась.

Григорий приходит в восторг, значит, теперь можно спокойно пойти в «Дотти». Кстати, я хочу сказать еще об одной особенности Масика. Не надо забывать, что он великолепный психолог, умеющий вить из женщин веревки. Одних он запугивает, других уговаривает. Вете Григорий запретил рассказывать на работе про их роман, дескать, ее уволят, и та послушалась любовника. Галине тоже он велел молчать, и актриса боится словом обмолвиться о своей любви. Даже Инессе, отдавая Степу, она врет, что к ней должна прийти женщина. Одного не пойму, ну как в Григории уживались великолепный доктор, излечивший массу пациентов, талантливый ученый и… убийца!

– Придется теперь Григорию ответить за все! – воскликнула Нора. – Мерзавец! Но кто бы мог подумать!

Я молча смотрел в стену. Да, вот так узнаешь о человеке, с которым провел вместе почти всю жизнь, совершенно невероятное. Порой под маской милого, любвеобильного, компанейского человека скрывается отвратительное рыло злобного хищника. Лично мне очень грустно от полученных знаний. Всегда тяжело расставаться с иллюзиями, Гриша, славный друг детства, был одной из них. Но, как волка ни наряжай, бабушкой он не станет.

Эпилог"

"Григорий был осужден. Приговор оказался суровым: пожизненное заключение. Я малодушно не пошел на заседание, просто не смог бы посмотреть ему в глаза, отчего-то мне было стыдно, хотя я ничего плохого не сделал. А еще вдруг я сообразил, что в самом начале расследования совершил ужасную ошибку.