Однако Курбатов оказался не прост, ох, не прост. Припрятав добычу, привезенную из России, он заявил, что намерен присоединиться к двум заговорщикам на равных правах. То, что они заслуженные военачальники, его не смущало. Его вообще ничего не смущало, этого жилистого, желтоглазого парня с жестким лицом и свинцовыми глазами. Его можно было убить, но переубедить — нет. Пришлось соглашаться на его условия, потому что иначе долгие годы подготовки шли псу под хвост.

Конечно, Умурзаков с Омаровым давно обсудили и решили между собой судьбу дерзкого лейтенанта. Жить тому оставалось лишь до тех пор, пока Султанбаев не примет ультиматум. В том, что это случится, генералы не сомневались. Если бы по его вине погибли десятки тысяч соотечественников, его песенка была бы все равно спета. Хоть так, хоть этак, а Султанбаев должен был уйти со своего поста. После этого на телеэкранах появлялся идейный предводитель заговорщиков — председатель Комитета Национальной Безопасности Шухарбаев, — вводил в стране чрезвычайное положение, возлагал на себя полномочия временного правителя Казахстана и становился им пожизненно. Непосредственные организаторы переворота — генералы Омаров и Умурзаков — получали министерские портфели и кучу других хлебных должностей. Если какой-то безродный лейтенантик рассчитывал, что ему тоже что-нибудь перепадет, то он глубоко заблуждался.

Умурзаков посмотрел на Курбатова с легкой жалостью, как смотрят на без пяти минут покойника.

— Ты нам не доверяешь? — спросил он.

— Нет, — ответил Курбатов.

— Почему?

— А вы сами-то друг другу доверяете?

Генералы быстро посмотрели друг на друга и тут же отвели взгляды, словно боясь, что по глазам будут разгаданы их тайные замыслы.

— Не доверяете, — заключил за них Курбатов.

— Стыдно, Стас, — упрекнул Омаров, который уже забыл, когда в последний раз испытывал душевное стеснение. — Мы тебя в люди вывели, а ты…

— В люди я без вас вышел. Самостоятельно. — Резкие черты Курбатова обострились еще сильнее.

— Без нас ты в бандиты вышел, — подключился Умурзаков. — А благодаря нам офицером стал.

— Ты нам как сын родной, — соврал, не моргнув глазом, Омаров.

Лицо Курбатова перекосило внезапной судорогой, он резко отвернулся и глухо произнес:

— Давайте без лирики. У меня условие.

— Как? — воскликнули генералы слаженным дуэтом.

— Еще одно? — закончил общую мысль Омаров.

— Распылять «Кровь Сатаны» буду я, — заявил Курбатов.

— Ты когда-нибудь управлял самолетом? — недоверчиво поинтересовался Умурзаков.

— Самолет для распыления устроен чуть сложнее мотоцикла. Я закончил курсы и получил удостоверение пилота-любителя. — Говоря это, Курбатов по-прежнему не оборачивался. — Это будет несложно.