Просто верю, что мысли материальны.

– Он в отношении вас и детей не стал играть в благородство."

"Я ослышалась? Смотрю на Тагаева, распахнув глаза. Руки, лежащие на руле, сжаты в кулаки, зубы сцеплены. Не надо обладать особым талантом, чтобы не понять, что мужчина, вперивший в меня горящий взгляд, очень зол.

– Вам не понять, Артур, – откидываюсь на спинку сиденья и отворачиваюсь к окну. – Но, когда рождаются дети, те, благодаря кому они появились, становятся связаны на всю жизнь. Я благодарна отцу моих детей… – запинаюсь на миг, – за этих детей. Именно этих.

Зачем я ему это сказала? А дура, потому что. Разве не понятно? Кажется, даже Тагаеву понятно.

– Я хочу с ним встретиться, – он тоже откидывается на спинку сиденья и упирается в руль. – У вас остались от него какие-нибудь документы, по которым можно судить об отцовстве? Экспертиза ДНК? Его расписки? Переписка в мессенджерах?

– Нет, – вдруг чувствую невыносимую усталость, как будто меня прокрутили в стиральной машине в режиме «Отжим». – У меня от него есть только дети.

И салон.

– Он вам поверил на слово?

– Взрослый мужчина в состоянии понять, когда у женщины он первый, Артур Асланович, – отвечаю, все еще глядя в окно, а потом оборачиваюсь на Тагаева. – И знаете, мне надоело, что вы копаетесь в моей жизни. Если еще раз спросите об отце моих детей, я устрою вам помолвку на воздушных шарах из салона «Горячая штучка». Поверьте, убедить вашу невесту я сумею.

– Хорошо, – соглашается он без тени улыбки, – тогда пообещайте, что не будет никакой помолвки… – и тут же поправляется, – я хотел сказать, никаких воздушных шаров.

– Обещаю. Разблокируйте дверь.

Спрыгиваю на землю, а Тагаев с силой бьет по рулю.

* * *Только успеваю дойти до крыльца, как звонит телефон. Димка.

– Настюша, привет. Занята? Может, увидимся сегодня? – голос Димки звучит весело и беззаботно, и я немного успокаиваюсь. Не одним Тагаевым наполнена моя жизнь.

– Привет, Дим. Занята, да. Сегодня? – размышляю, стоит ли сегодня встречаться с Димой, как внезапно передо мной на ручку двери ложится широкая ладонь.

Чертов Тагаев. Догнал всё-таки.

Вхожу в услужливо распахнутую дверь и отхожу в сторону, демонстративно повернувшись к Тагаеву спиной. Закрываю пальцем микрофон.

– Любимый! Я так соскучилась, прямо ужас! Считаю минуты до нашей встречи.

Отпускаю микрофон.

– Насть, ты чего молчишь? – тревожно спрашивает Димка.

– Не знаю, когда освобожусь. У меня заказчики, я перезвоню, – зажимаю микрофон. – До встречи, любимый! – отпускаю. – Целую.

Разворачиваюсь и упираюсь в Тагаева. Он сверлит меня таким пронизывающим взглядом, что мысленно я уже вся похожа на решето и через меня можно процеживать макароны, которые так обожают мои дети.