Еще глупые вопросы есть?

Разумеется, есть, но задавать их стоит не Бриану, поэтому я промолчала.

– Тогда пошли, – он опять потянул меня за собой.

– Куда ты меня тащишь? На цепь? – с подозрением уточнила я.

– Если бы, – опечалился Бриан. – Тебя искал твой отец. Он ждет тебя в кабинете Фаренджера.

– Так бы сразу и сказал! – возмутилась я и прибавила ходу. – А зачем?

– Что ты, что Уэзерфлоу. Вопросы из вас сыплются, когда не надо.

Ой. Да. Все-таки обсуждать что-то важное стоит за закрытыми дверями защищенного от прослушивания кабинета. Минуточку!

– Уэзерфлоу? Алисия тоже там?

– И даже Фризголд.

Любопытство распирало, но я понимала, что больше мне противный Бриан ничего не расскажет.

Я была готова ко всему, кроме того, что увидела, как открыла дверь в кабинет Фаренджера.

Глава 64

Я глазам своим не поверила, увидев Алисию в объятиях высокого пожилого лорда. И это точно был не Генрих Уэзерфлоу, ее отец. Он, конечно, с дочерью намучился, но так поседеть еще не успел.

Спустя секунду пришло озарение.

– И кого изображает его императорское величество? – поинтересовалась я, втихую успокаивая сердцебиение.

– Проклятье! И это она еще без артефактов! – выругался Фаренджер, сидевший за своим рабочим столом.

Папа постарался скрыть довольную улыбку, но у него ничего не вышло.

– Она умная девочка, что поделать, – развел он руками.

Кассиан, сбрасывая иллюзию, поморщился:

– Да, предупредить Амелию действительно было хорошим решением.

– Предупредить о чем? – не унималась я.

С этих лордов станется все запутать еще больше. А потом опять начнется: зачем ты влезла? Почему все такие кислые? Когда меня наконец начнут предупреждать? Я же умру от любопытства!

Углядев возле окна Дель, я присоединилась к ней.

Фаренджер, недовольно отбросив писчее перо на стол, откинулся в кресле.

– Облик, который ты видела, принадлежит лорду Смионе. Ты уже в курсе, что ночью состоялся его допрос. У меня не было никакого желания тебе все рассказывать, но практика показывает, что ты все равно все узнаешь. Я бы хотел положиться на твое благоразумие, но чего нет, того нет.

И никто в кабинете за меня не вступился.

Что ж. Запомним этот момент.

Я уселась на один из стульев, расправила юбки и чинно сложила руки на коленях.

Само внимание и послушание. Вряд ли кто-то обманулся, но образ примерной пансионерки вышел идеальным.

Посверлив меня взглядом, Фаренджер продолжил:

– Несмотря на первоначальное упорство, бывший министр все-таки заговорил. Никогда бы не думал, что его так напугает юная хрупкая адептка.

– У Гвидиче свои претензии к лорду, небеспочвенные.