Я снова ощутил себя охотником. Понимал, что сейчас судьба этого графа-заговорщика, в моих руках.

— Я отпущу Крапивину. Прямо сейчас, — наконец, ответил Годунов.

— Хорошо. Мои люди приедут к вашему особняку и заберут её. И вы же понимаете, что род Воронцовых не может оставить это дело безнаказанным?

— Что вы хотите?

На камере были видны капли пота, стекающие по лбу графа. Он понимал, что столкнулся с противником гораздо сильнее себя.

— Рассказывайте, что за заговор готовите. Для начала.

— Как? Как вы узнали?

Он начал в панике осматриваться, подошёл к окну и отдёрнул занавеску. Но никого там не увидел. Дрон полностью оправдывал свою секретность. Однако за императором с его помощью я бы не рискнул следить.

— У меня свои связи, — строго ответил я. — Говорите, пока время не истекло.

— Точно, секунду, я отдам распоряжение, чтобы Крапивину отпустили.

Он подошёл к приоткрытой двери, за которой стоял охранник, и велел ему срочно отпустить Крапивину. И проследить, чтобы Воронцовы её забрали.

Заходя обратно, граф плотно закрыл дверь, преграждая моему дрону путь отступления.

— На празднике Единства император выйдет к людям. Мы хотим подобраться поближе и убить его. Я хотел и вам предложить…

— Хуже плана вы придумать не могли.

— К нему иначе не подобраться.

— И не надо подбираться. Вы же взрослый, адекватный человек. Сами посудите… Надо смещать, а не заниматься всякой ерундой, после которой от вашего рода точно и мокрого места не останется.

— Мы думали над этим. Но ни у моего рода, ни у наших союзников, не хватит ресурсов.

— Я знаю, у кого хватит. Если вы согласны изменить свои планы и потерять лидерство в угоду более эффективному плану.

С ним можно было договориться. Когда я заговорил про императора, на лице графа засиял настоящий оскал.

— Согласен.

— Хорошо. Тогда я назначу вам встречу с нужным человеком. И вам предстоит постараться, чтобы его уговорить.

— Согласен. На всё согласен, лишь бы уничтожить эту мразь.

— Да что он вам такого сделал? — полюбопытствовал я.

— Изнасиловал и убил мою дочь. На моих глазах. В наказание за то, что я отказался передавать емусвоё месторождение нефти. И если я снова перестану подчиняться, он убьёт и остальных.

— Я знал, что император крепко держится за власть, но такие способы…

— Этот человек уничтожает нашу империю! Хотел бы, давно всех регатов истребил.

Михаил Годунов и не представлял, насколько был прав. Но я не спешил ему это говорить. Пусть сначала с Голицыным договорится и клятву ордену принесёт.

И не такую, какую граф взял с Дмитрия Павловича, а нормальную. Чтобы даже на языке жестов последователь не мог рассказать про орден.

— Понял вас. Тогда ждите сообщение с датой и местом встречи.