На голове кровью алел венец — символ власти. Отдавая дань уважения местным традициям, ведьма надела чёрное платье. Она благосклонно улыбалась, сверкая ясными синими глазами.

А я только и думала о том, что на самом деле Верховная хотела занять моё место. Крой её платья напоминал моё второе свадебное. Не сразу будет понятно, кто из нас двоих — невеста Кеннета.

Следом за ней из кареты вышла вторая ведьма. Моложе и мягче. Девушка немногим младше меня искренне и тепло улыбалась, показывая ямочки на щеках. Бояна — старшая из дочерей правительницы казалась противоположностью своей матери.

Фитоллийки словно плыли к нам по воздуху, медленно, но неотвратимо. Я сама не заметила, как взяла жениха под руку, но он высвободился, а потом шагнул к ведьмам.

— Тёмных ночей, Стана.

— Тёмных, Кеннет."

"Он обнял её с той нежностью, какая ещё ни разу не доставалась мне. Сердце тут же перестало биться. Я прикусила язык, чтобы болью вернуть себя в чувство, но не очень-то помогло. Ревность топила с головой, утягивая прямо в бездну. Стана поцеловала его! Запуталась пальцами в волосах и коснулась губами щеки.

— Рада за тебя. Наконец-то суровый воин решил жениться.

— Да, — тихим эхом её слов ответил жених. — Наконец-то.

— Дядя Нэт, — просияла Бояна, тоже бросаясь ему на шею.

Улыбка Кеннета изменилась. Ему будто стало легче. Мой жених подхватил юную ведьмочку и закружил её под сводом шатра.

— Как ты, маленькая егоза?

— Я уже большая, — Бояна хлопнула его по плечу. — Когда ты привыкнешь?

— Когда выдам тебя замуж, — хмыкнул глава Клана Смерти.

Одним богам известно, чего мне стоило стоять рядом и улыбаться. У дочери Станы были карие глаза. Карие. Как у Кеннета. Хотя все песни, все сказки говорили о серых глазах Аринского. А у самой Верховной — синие. Может, и не было двадцати лет страданий? Может, их чувства так никогда и не прекращались? Ведь относился мой жених к Бояне по-особенному. Как к собственной дочери. Не об этом ли молчала семья Делири?

“Всё, хватит, — сказала я себе. — Хельда, ты сходишь с ума. Придумываешь то, чего нет. Остановись!”

Но Верховная будто специально масла в огонь подливала. Соизволила обратить на меня внимание. Кажется, говорила о том, как счастлива познакомиться с избранницей её старого друга. Я не слушала. Вернее, не слышала. Перед глазами стояла сцена с их объятиями. Интересно, как отреагировал бы Кеннет, если бы я так поцеловала старого друга, вешаясь ему на шею? Сомневаюсь, что обошлось бы без приказа Прусту: “Убить. И чтобы друг перед смертью долго мучился”. А со Станой всё в порядке. Со Станой обниматься можно.

“Вот теперь точно хватит”, — громко сказал внутренний голос. И я заставила себя кивнуть Верховной перед тем, как она пошла к шатрам.