«Усилить внимание! Будем брать мотоциклиста, когда поедет обратно!» – просигналил он рядовому Жарову.

Тот передал информацию Курочкину и Точилину. Группа принялась ждать.

– В чем дело?! – прошептал Васильков, когда мимо по лесной рокаде в обратном направлении промчался на мотоцикле тот самый фельдфебель.

– Вот тебе раз! – прохрипел Петренко. – Они что, там уснули, поганцы?!

Капитан поймал взгляд рядового Жарова и жестом потребовал объяснения. Тот пожал плечами и покачал головой. Дескать, да я и сам не пойму. Никакой команды от Курочкина не поступало.

Это и вовсе насторожило командира.

– Вот что, старшина. – Васильков приподнялся со своего места. – Оставайся здесь и жди моей команды через Жарова.

– А вы куда?

– Проведаю Курочкина. Очень не нравится мне все это.

Александр осторожно преодолел тридцать метров, присел возле рядового и спросил:

– Что случилось?

– Не знаю, товарищ командир, – прошептал Жаров. – Вроде как рядом с позицией Курочкина и Точилина мелькнула тень. И оба куда-то запропали. Я подумал, что они отползли подальше от дороги.

– То есть ты потерял их из виду до отъезда мотоциклиста со стоянки?

– Так точно. Они запропали, а тут и мотор мотоциклетный затарахтел. А я ж не вижу, кто там на стоянке из фрицев околачивается, ну и не стал вам сигналить.

– Молодец. Правильно поступил. – Васильков поправил ремень. – Смотри в оба. Я к Курочкину.

Позиции Курочкин с Точилиным не меняли. Обоих Васильков обнаружил на том же месте, неподалеку от стоянки немецких мотоциклов и автомобилей. Старлей с перерезанным горлом лежал в луже собственной крови. Курочкин находился чуть дальше и был без сознания.

– Очнись, сержант! Ну же, давай! – Капитан тряс его за плечи, оглядываясь по сторонам.

Курочкин тоже был прилично перепачкан в крови, но дышал, издавал приглушенные мычания и не торопился приходить в себя.

Тогда Васильков отыскал на позиции место, с которого был виден рядовой Жаров.

«Двое ко мне!» – приказал он ему жестом.

Спустя минуту рядом появились старшина и Жаров. Оба изумленно застыли, увидев товарищей, лежащих без движения.

– Берите Точилина, – приказал им капитан, сам же взвалил на плечо Курочкина. – Уходим.

Как ни странно, но погони никто из разведчиков не слышал, в лесу по-прежнему было тихо. Воссоединившаяся группа отошла от немецкого штаба метров на пятьсот и резко повернула на восток. Курочкин к этому моменту очухался и двигался самостоятельно. У него сильно кровоточила рана на правой руке, где отсутствовала часть указательного пальца. Он покачивался, держался окровавленной ладонью за ушибленное темечко, но упрямо топал за командиром и даже не отдавал товарищам автомат.

Через пару километров разведчики остановились на привал.