Он снова посмотрел на Жарова, потом перевел взгляд дальше, на зеленое марево, колыхавшееся под легким ветерком, обильно разбавленное золотом солнечных лучей и темными пятнами густой тени. Где-то там, в этом мареве прятались Курочкин с Точилиным.

«Точилин!.. – Васильков вздохнул. – Ты только не подведи меня, старлей».

До войны Точилин служил в уголовном розыске подмосковного Подольска. Осенью сорок первого он был призван в армию и назначен командиром стрелкового взвода, с середины сорок второго начал писать рапорты с просьбой перевести его в разведку.

– Какого лешего ты просишься в мою роту? У тебя же нет указательного пальца правой руки! – заявил Васильков, впервые познакомившись с Точилиным. – Как ты собираешься воевать?

– У меня уж несколько лет его нет. – Взводный продемонстрировал давно затянувшийся шрам на единственной уцелевшей фаланге пальца. – Так что с того? Я левой наловчился стрелять. Шестьдесят пять очков из нагана вышибаю."

"Шестьдесят пять из семидесяти – результат отличный. Только на слово Васильков никому не верил и решил испытать бывшего оперативника угрозыска. Он немедленно сделал это и был приятно удивлен. Тот действительно очень даже лихо палил с левой руки. Более того, с момента потери пальца он научился делать ею все то, что ранее делал правой.

Настойчивость и работоспособность Точилина не могли не вызвать уважения. Васильков закрыл глаза на излишнюю задумчивость старлея и зачислил его в свою роту.

После продолжительного затишья на лесной рокаде послышалось тарахтение двигателя.

– Мотоциклет, – тут же определил старшина, лежавший рядом с командиром.

– Точно, – подтвердил капитан. – Только едет он с другой стороны.

Спустя полминуты они рассмотрели сквозь листву мотоцикл с коляской, медленно двигавшийся по лесной дороге.

– Сколько их там? – спросил Васильков.

– Один вроде, – шепотом ответил старшина. – Ну да, так и есть. Кажись не офицер. Жирный галун вокруг погона и три звездочки.

– Ясно, штабс-фельдфебель. Морду видишь?

– Не разобрать. Он в каске и в специальных очках. Поджарый, но некрупный. Такого можно быстро скрутить.

С позиции старшины дорога просматривалась получше. Глазастый Павленко чуть отодвинул жиденькую ветвь куста и внимательно наблюдал за мотоциклом, проезжавшим мимо.

– В коляске пусто? – нетерпеливо интересовался капитан.

– Не вижу толком. Как будто пусто. А у фельдфебеля планшет у правой ляжки болтается.

– Может, связной?

– Не знаю, Александр Иванович. Похоже на то.

Версия о штабном связном взбудоражила сознание Василькова. Штабс-фельдфебель – не офицер, но самый старший из унтеров. Если взять его, да еще и прихватить планшет с документами, то задание можно будет считать выполненным.