Но здесь его ждало разочарование - большая часть сотрудников управления, по-прежнему, находилась в Семипалатинске, куда их эвакуировали в начале войны. Ему пришлось искать другую работу.

Через некоторое время Васильков был принят учеником на один из оборонных заводов, душа Александра не лежала к тому что ему приходилось делать в слесарном цеху. Нет, к рабочим людям он всегда относился с глубоким уважением, его отец из них вышел. Дело было в другом. Васильков имел специальность геолога, до войны пару лет проработал в поле, на фронте, довольно быстро, переквалифицировался в военного разведчика. И то, и другое, подразумевало некую свободу действий и перемещений, своего рода творчество - получил задание, а дальше сам себе хозяин, выполняешь его так, как посчитаешь нужным. В цеху же, у слесарного верстака, он задыхался от однообразия, недостатка воздуха и той же свободы. Строгие часы работы, чертежи, миллиметры, нормативы, ни шагу влево, ни шагу вправо. И вот, как-то раз, выполнив за смену норму по изготовлению нехитрых деталей, уставший Александр, по дороге домой, завернул в павильон пиво-воды, взял пару кружек, нашёл местечко у стойки. Вокруг полно мужиков разного возраста, дым коромыслом, гомон, мат перемат. Он выпил кружку, загрустил, вспомнил родную разведку. И вдруг, в этом несмолкающем шуме, кто-то окликнул по имени. Поначалу Васильков не поверил своим глазам, словно бог его услышал и даровал встречу с лучшим фронтовым дружком. Опираясь на трость, к нему спешил Ванька Старцев, они крепко обнялись позабыли о пиве, вышли на улицу, где было по тише и посвежее, отыскали пустую лавку, присели, разговорились. В ходе долгого общения выяснилось, что Старцев уже третий год работает в уголовном розыске.

- Ну, ты на заводе значит трудишься? - спросил он товарища.

- Пока тружусь учеником, в сентябре сдаю на разряд.

- Ну и как? Нравится?

- Да где там, - Александр махнул рукой. - Вроде современный завод, нужная для страны продукция, однако тоска там смертная. Я скоро с ума сойду от однообразия. Очень уж разница моя нынешняя работа с нашей службой в разведке. Не хватает мне её, Ваня, вспоминаю чуть не каждую минуту.

Иван пристально посмотрел на друга, достал папироску, шумно дунул в бумажный мундштук и спросил:

- Если бы я похлопотал за тебя перед начальством, ты пошёл бы к нам в уголовный розыск?

Поначалу Васильков обомлел, он много слышал о московском уголовном розыске, но никогда не думал, что ему предложат попробовать свои силы в этой уважаемой организации. Потому и спросил:

- Ты серьёзно? - Спросил он."

"- Саня, если бы сейчас на твоём месте сидел кто-то другой, то я бы сто раз подумал, но тебя то я знаю как облупленного, и поручится могу как за себя самого. Поэтому и предлагаю.

- Возьмут ли?

- Так меня же взяли.