- Значит так, товарищи, - устало произнёс свою коронную фразу Старцев, - теперь у нас нет причин сомневаться в том, что произошло убийство с целью ограбления. Ведём расследование в этом направлении. Ну а ежели упрёмся лбом в стену, то придётся запрашивать архивный материал из области.

- Не уложимся в отведённый срок, - констатировал Егоров, - там объемчик не меньше московского.

- Но что делать? Пойду на поклон к Урусову, попрошу накинуть ещё пару суток, разделим фронт работ. Кстати, а где Саша?

Бойко напомнил начальнику:

- Ты же сам его в морг отправил.

- А да. Неужели он до сих пор там? Скоро уже стемнеет.

Васильков вернулся через четверть часа:

- Здесь одежда и обувь убитого, - сказал он и положил на стол объёмный свёрток

- Хорошо, - Старцев уселся на подоконник, подпалил папироску и спросил, - Труп осмотрел? Что скажешь?

- Ничего, - отмахнулся Александр, - кроме одной незначительной детали.

- Какой же?

- У Климентьева отсутствуют две фаланги указательного пальца правой руки.

- И что с того? Василий ещё утром, при осмотре, отметил этот изъян, а Баранец включил его в описание трупа, - проговорил Иван и пожал плечами, - у нашего Олеся тоже не все пальцы, правда на левой руке.

- Ну во-первых, я не знал об этом изъяне у убитого Климентьева, а Баранец вносил описание в дело позже. Во-вторых, - Васильков запнулся.

Старцев пыхнул папиросой:

- Что во-вторых?

- Пришла мне тут в голову одна странная аналогия, - не уверено начал майор.

- Посмелее Саня, расследование наше буксует, так что сейчас всё сгодится, даже самые шальные аналогии."

"- Тогда слушай, - Александр устроился на подоконнике, тоже закурил и принялся рассказывать как его разведгруппа пыталась добыть языка в густых лесах между Рыльском и Казачьей Каменкой, где по мнению советского командования, расположился штаб триннадцатого армейского корпуса, второй армии вермахта.

Слушая рассказ друга, Иван подчас забывал о реальности, искренне сопереживал каждой неудаче, каждому рискованному повороту в короткой истории. Он, словно перенёсся во времени и пространстве, снова окунулся в военное лихолетье, шёл в разведку, прикрывал товарищей и высматривал добычу на лесной рокаде.

Шансов на удачную зацепку и быстрый успех в расследовании преступления в Гончарном переулке с каждым часом становилось всё меньше. Вероятно офицеры оперативно-розыскной группы ещё и поэтому с интересом выслушали рассказ о злоключениях фронтовых разведчиков.

Но вот когда Александр закончил повествование, Олесь Бойко, со свойственным ему скепсисом покачал головой и заявил:

- Давненько это было, в июле 43го. К тому же там действовал фашистский фельдфебель, сомневаюсь что эти два происшествия как-то связаны.